- Химикалии, - проговорил он задумчиво. - Все это дурно пахнет, Салли... они просачиваются в почву, отравляют воду и... Он все еще занимается спичками?
- Нет. Шведское правительство провело расследование, и его фабрику закрыли; но потом выяснилось, что он ее продал годом раньше, так что не был привлечен к ответственности.
- Ну, хорошо, вот что я тебе расскажу. Пару дней назад мне случайно довелось услышать на звание "Полярная звезда" совсем в другом контексте. В моем клубе говорили что-то о кооперативных обществах, профсоюзах и так далее, и кто-то упомянул о нескольких новых фирмах, внезапно возникших в Ланкашире и весьма странным образом организованных - я, по правде сказать, не прислушивался к разговору, не затем я хожу в клуб, чтобы слушать лекции по социологии, - но суть состояла в том, что некая фирма была создана с тем, чтобы жизнь ее рабочих была регламентирована до мельчайших деталей. Как у Роберта Оуэна. Полный контроль, понимаешь? Мне это показалось отвратительным. А теперь главное: эта фирма называлась "Полярная звезда".
Салли выпрямилась в кресле и улыбнулась.
- Наконец! - воскликнула она.
- Прошу прощения?
- Ключ! Чем занимается эта фирма?
- А этого он не знал. Думал, что-то связанное с железными дорогами... Ну, как насчет стаканчика хереса?
Она согласилась и, пока он разливал херес, молча смотрела на легкие завихрения вполне законной пыли, игравшей в солнечном луче. Мистер Темпл был старым другом, она много раз обедала в его доме, но до сих пор чувствовала себя немного скованной, когда они переставали говорить о делах. Все, что другие молодые женщины делали так легко - непринужденно болтали, грациозно танцевали, флиртовали с незнакомым мужчиной за обедом, при этом безошибочно беря в руки "правильные" нож и вилку, - было ей трудно, она все еще смущалась и делалась неловкой, помня о былых унизительных провалах. Вдали от своих балансовых ведомостей и папок она бывала по-настоящему свободной и действительно самой собой в веселом беспорядочном доме Гарландов. Здесь же она сразу теряла дар речи и сейчас молча сидела, потягивая светло-коричневый нектар, пока он просматривал принесенные ею бумаги.
- Норденфельс... - пробормотал мистер Темпл. - Кто он такой? Его имя возникает здесь несколько раз.
- А... У Беллмана был партнер, Норденфельс, он был конструктор, инженер. Я только вчера наткнулась на статью в "Журнале Королевского общества инженеров", где упоминалось его имя. Он изобрел, кажется, новый вид предохранительного клапана; он работал при высоких температурах, или при высоком давлении, или что-то там еще. Я должна разобраться в этом детальнее. Но он исчез - я имею в виду Норденфельса - года три-четыре тому назад. Возможно, они разделили компанию. Но у меня в отношении его такое чувство...
- Хм-м, - фыркнул мистер Темпл. - На твоем месте, я отставил бы чувства в сторону. Давай лучше разберемся с фактами и действующими лицами. Ты напала на след чего-то, связанного с фирмой "Англо-Балт", - это несомненно. Страховку "Ингрид Линде" проверила?
- Вон тот желтый лист - там все в порядке. Никакого мошенничества со страховкой. - Салли добавила после паузы: - Мистер Уиндлсхэм упомянул о судебном преследовании. Он мог иметь в виду судебный запрет на деятельность?
- Весьма сомневаюсь. Суд должен быть удовлетворен тем, что, во-первых, жалобу истца, расценившего твою деятельность как неправильную по существу, ты оспоришь, а во-вторых, что средства, тобою используемые, не направлены на нанесение ущерба.
- Значит, судебное преследование - блеф?
- Думаю, да. Но существуют и другие способы навредить тебе, дорогая моя, кроме вызова в суд, вот почему я повторяю: будь осторожна.
- Хорошо, буду. Но не перестану разбираться в его делишках. Он замышляет что-то дурное, мистер Темпл. Я знаю, что это так.
- Вполне возможно, ты права. А теперь не хочу тебя задерживать, однако послушай... приходил тут некий мистер О'Коннор, который унаследовал тысячу фунтов. Может, я направлю его к тебе, и ты посоветуешь ему, как превратить их во что-то более весомое?
В это же самое время в финансовом сердце Сити бывший член кабинета министров лорд Уитхем сидел в коридоре внушительного офиса, непрерывно барабаня пальцами по своему шелковому цилиндру и вставая каждый раз, когда из-за угла или из-за двери появлялся клерк.
Лорд Уитхем был хорош собой, с красивыми оленьими глазами, это была та изысканная мужская красота, которую мы видим нынче только на фотографиях мужчин-моделей среднего возраста. Когда Фредерик увидел его накануне вечером, он сразу же подумал, что лорда Уитхема снедает тревога; но, если бы они повстречались сегодня, это впечатление лишь усилилось бы. Пальцы лорда выбивали быструю дробь. Его темные глаза окаймляли красные веки, седые жеваные усы были в полном беспорядке. Он ни минуты не мог сидеть спокойно. Если никто в коридоре не показывался, он все равно вскакивал и стоял перед какой-нибудь гравюрой, уставившись на нее невидящими глазами, или смотрел то в окно, выходившее на Треднидл-стрит, то вниз, на мраморную лестницу.
Наконец дверь отворилась, на пороге показался клерк.
- Мистер Беллман примет вас сейчас, милорд, - сказал он.
Лорд Уитхем схватил со стула шелковый цилиндр, взял трость и последовал за клерком через приемную в просторный, заново обставленный кабинет. Аксель Беллман встал из-за стола и, протягивая руку, пошел навстречу.
- Рад видеть вас, Уитхем, - сказал он, жестом приглашая сесть в кресло. - Странный вечер был у леди Харборо, не правда ли?
Голос у него был низкий и почти монотонный, лицо гладкое, волосы грубые и прямые. Ему можно было дать и тридцать и шестьдесят лет. Как и его офис, он казался продуктом фабричного производства; Беллман был большой, гладкий и тяжелый, но это была гладкость стальной машины, а не мягкой плоти. Его выпуклые глаза смотрели в упор, приводя в замешательство. Они никак не отражали его настроение, склонности, характер, они редко мигали и все-таки не казались мертвыми; напротив, они были насыщены электричеством.
Лорд Уитхем заметил, что непроизвольно отводит взгляд в сторону и вертит в руках свой цилиндр. Клерк предложил свои услуги, и Уитхем отдал ему цилиндр. Беллман проследил взглядом, как клерк водрузил его на вешалку и вышел, затем вновь повернулся к Уитхему.
- Леди Харборо, - напомнил он. - Любопытный вечер, а?
- Ах, да... Тот парень попросту испарился. Да, действительно.
- Вы любите такие представления с магией, Уитхем?
- Не могу сказать, чтобы у меня был в этом большой опыт...
- В самом деле? По-моему, наблюдать это интересно. Возможно, вам следовало бы присмотреться поближе.
По всей видимости, это было сказано не без какого-то умысла, но Уитхем ничего не заметил. Его темные с красными прожилками глаза перебегали с одного предмета на другой, словно он избегал смотреть Беллману в лицо.
- Ну, хорошо, - сказал Беллман, нарушив за тянувшееся молчание. - Вы, должно быть, недоумеваете, почему я предложил вам зайти ко мне нынче утром. Как я понимаю, вас вывели из кабинета министров.
Лицо лорда Уитхема еще более потемнело.
- Премьер-министр... э-э... пожелал перераспределить портфели среди... м-мм... - выговорил он с запинкой.
- Да. Вас сместили. Значит, сейчас вы свободны и можете активно участвовать в бизнесе. Разве не так?
- Прошу прощения?..
- Сейчас вам ничто не мешает занять пост директора какой-либо компании, не так ли?
- Ничто не мешает... Кроме... Нет, ничего. Я не понимаю, Беллман.
- Вижу. Объясню подробнее. Мне детальнейшим образом известно ваше финансовое положение, Уитхем. Долгов у вас примерно четыреста тысяч фунтов это результат серии дурацких капиталовложений, бездарного руководства, некомпетентных советов. У вас нет никаких шансов расплатиться, особенно сейчас, когда вы потеряли должность в правительстве - словом, вы подумываете о банкротстве, как о последнем выходе. Естественно, это сопряжено со всякого рода бесчестьем. Теперь о вашем имуществе. Оно состоит из особняка в Лондоне и вашего поместья - и это почти все. Но ведь то и другое заложено, верно?