— Итан... — выдыхаю я. Мой тон звучит странно, задыхаясь от шока и ошеломляющего осознания того, что он на самом деле здесь.
— Удивлена, увидев меня? — Спрашивает он совершенно небрежно, как будто только что встретил меня в кафе, а не здесь, в тусклом свете лаборатории, где всё кажется зловещим и тесным.
Я пытаюсь подавить панику, которая, как ледяная рука, сжимает моё сердце, но близость между нами не оставляет места для бегства. Не сейчас. Не здесь.
— Что именно ты хочешь от меня услышать? Я занятая женщина, и у меня нет времени на игры.
Я, конечно, не собираюсь показывать ему свою неуверенность. Даже находясь в плену, я сопротивлялась и не позволяла себе расстраиваться. Я буду продолжать в том же духе, даже если в то время это не продвинуло меня вперёд так же сильно, как и сейчас.
Этот мужчина подходит ко мне, кончик его носа слегка касается моих волос, его губы слишком близко к моим.
— М-м-м — жужжит он, — мне будет так весело ломать тебя.
В этом он, конечно, не единственный. Но я их всех ещё удивлю.
— На самом деле всё очень просто, Златовласка. Ты повесишь эту развалюху на позорный столб. На своей следующей пресс-конференции ты обнародуешь то, что происходило за кулисами все эти годы. Расскажешь, что Андерсон был убийцей, и его наследие — худшее, что когда-либо могло случиться с человеком.
Мне почти приходится смеяться. Абсурдно, что он говорит что-то подобное, потому что это попадает точно в цель. Как иронично: он говорит правду, которую я сама выдавливаю из себя каждый день. Ложь, кровь — всё это здесь, в этих холодных, стерильных комнатах. И я борюсь с этим каждый день, больше, чем он когда-либо сможет понять. Однако я не собираюсь совать ему это под нос здесь и сейчас! Вот почему я надеваю маску, которая мне теперь так хорошо знакома — маску неприступной деловой женщины. Даже Гарри бы гордился холодностью в моих следующих словах.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — говорю я скучно и совершенно неубедительно. Едва слова произносятся, его рука ложится мне на шею.
Его пальцы слегка сжимаются, лишая меня воздуха. Хватка недостаточно сильна, чтобы причинить мне боль, но в этом жесте чувствуется угроза. Его зелёные глаза впиваются в мои, и его голос превращается в опасный шёпот.
— Я буду отрывать мясо от твоих костей, кусок за куском, и превращать всё, что для тебя что-то значит, в руины. Смотреть, как ты теряешь всё, прежде чем я уничтожу тебя до такой степени, что ты пожелаешь что родилась. Мы уже не будем так любезны, как с твоим достопочтенным мужем.
Его глаза холодны, убийственны, и я чувствую, что каждое его слово смертельно серьёзно. Никакого блефа, никакой пустой угрозы.
— Хотя я хотел бы сначала заняться твоим острым язычком, к сожалению, без него будет трудно говорить.
Я сразу же чувствую, что возвращаюсь мыслями в свой плен. Он зафиксировал мою голову и приставил нож к моему языку. Больной ублюдок. Но точно так же всплывает воспоминание о том, как он спас меня из того разрушающегося склада. Несмотря на весь свой гнев, он всё же вытащил меня, хотя в тот момент для этого не было никаких причин.
— Если ты так хочешь меня уничтожить, тогда начинай. Не думай, что я буду молчать. — Слегка улыбаясь, я подхожу и пытаюсь отвлечь его. Его взгляд слегка сужается, но он не отступает, вместо этого ослабляя хватку на моей шее.
В моей голове всё чётко, каждая мысль, каждое движение точно спланированы. Медленно, почти как в игре, я наклоняюсь к нему, мои губы всего в нескольких дюймах от его губ. На секунду я готова отдаться этому целиком, но сейчас не тот момент, чтобы поддаваться какому-то покалыванию во мне.
Он внимательно наблюдает за мной, явно ожидая, что я совершу ошибку. И именно в этот момент я протягиваю руку в сторону, мои пальцы нащупывают пожарную сигнализацию. Не задумываясь, я со всей силы ударяю по маленькому кусочку. Стекло разбивается под моим кулаком, и мгновение спустя комната ярко освещается.
Я игнорирую лёгкую боль и готовлюсь.
Оглушительный сигнал тревоги пронзает тишину, заглушая всё остальное. Ублюдок резко отступает, и это всё, что мне нужно. Не взглянув на него ещё раз, я вырываюсь и выбегаю из лаборатории. Яркий свет мерцает на стенах, сигнал проникает во все уголки, и охранники подходят ко мне.
— Мэм, всё в порядке? — Кричит один из них.
— Огня нет, — мои слова тверды и решительны, хотя внутри у меня смятение. — Сюда кто-то проник. — На мгновение они оценивающе смотрят на меня, прежде чем их выражение лиц становятся серьёзными и в них появляется решимость. Сирены продолжали выть, в то время как мужчины отчаянно переговариваются.