Внедорожник останавливается, и я выхожу. Прохладный воздух бьёт мне в лицо. Приближается новый охранник, вид у него серьёзный. Это не знакомое лицо. В конце концов, он знакомый Брайана, так что это не так уж и неприятно. Кроме того, он и раньше работал на нас. Почти как Брайан номер два. Однако передо мной не мой друг, и мне, вероятно, лучше привыкнуть к этому.
Скорбь по поводу этого обстоятельства поднимается во мне, когда я вырываюсь из этой глубокой ямы.
— Мы осмотрели местность. Никаких признаков проблем нет. — Говорит Кэп. После короткого кивка я поднимаюсь по ступенькам к входу. Внутри я закрываю за собой дверь и на мгновение прислоняюсь к ней.
Тишина окутывает меня, мои мысли, напротив, громкие. Шаг, который я сделала сегодня, был необходим, но он также сделал меня более уязвимой. Несмотря на эти размышления, у меня в голове остаётся так много вопросов.
Действительно ли это того стоило? Могла ли я бороться с ним по-другому? Стоит ли всё это того? Хотела бы моя мама этого для своей дочери?
Сомнения грызут меня, но я отбрасываю их в сторону. Моя идея состоит в том, чтобы моя семья, особенно мой отец, гордилась этим. Война началась, и пути назад нет.
Оказавшись в своём кабинете, я сажусь за большой письменный стол и открываю свой ноутбук. На экране появляются первые новости о моей пресс-конференции. Похищение — тема каждого заголовка:
— Кто тот человек, который похитил Айлин Андерсон?
— Начинается охота на неизвестного.
Это именно то, чего я хотела.
Я быстро закрываю его, достаю из сейфа самые важные документы, затем собираю кое-какие вещи и ухожу отсюда. Скорее всего, пройдёт совсем немного времени, прежде чем он появится здесь. И, возможно, это даже то, к чему я стремилась. Потому что, несмотря на угрозы и эту игру, всякий раз, когда я вижу его или просто слышу его голос, во мне пробуждается что-то особенное.
Передо мной моя вилла — прохладная, современная и окутанная тишиной. Чистые линии и большие стеклянные фасады отражают приглушенный свет наружного освещения, который подчёркивает простые формы дома. Она расположена в одном из самых престижных районов города.
Густые живые изгороди, высокие стены и сложная система безопасности защищают собственность от посторонних глаз. Мало кто даже знает, что она существует, и ещё меньше тех, кто когда-либо был здесь.
Этот дом идеален. Достаточно далеко, чтобы большинство не смогло проникнуть внутрь. Всё тихо. Молчаливо. Место, которое никто не связывает со мной. Потому что я купила его под псевдонимом, ещё во время моего брака с Гарри я уже начала задумываться о жизни без него. Он был так поглощён своими исследованиями, что даже не заметил пропажи нескольких миллионов долларов.
С каждым шагом я приближаюсь к широким ступеням, ведущим к входной двери. Мягкое жужжание автоматического дверного механизма, активируемого камерами распознавания лиц, наполняет комнату. Здесь, на этой вилле, нет ничего лишнего, ничего, что нарушало бы идеальный, сдержанный стиль.
Элегантность чистой архитектуры призвана успокоить меня, дать мне защиту.
Но во мне нет покоя. Итан найдёт меня — я это знаю.
Эти стены может и прочные, но это лишь иллюзия. Просторные помещения, высокие потолки и блестящий каменный пол усиливают чувство одиночества. Всё прекрасно, но без жизни.
В прихожей я позволяю своему пальто соскользнуть с плеч и вешаю его на вешалку. Странно снова оказаться здесь.
Из коридора я перехожу в большую гостиную. Мой взгляд падает на пианино, стоящее в углу. Чёрный, элегантный инструмент, который так идеально вписывается в интерьер комнаты, что кажется почти ещё одним украшением. Мои пальцы слегка подёргиваются, и воспоминания о моём отце проникают в мои мысли.
Именно он научил меня играть на пианино в то время с той же строгостью и целеустремлённостью, которых он ожидал от меня во всех сферах моей жизни.
Каждая ошибка была тщательно проанализирована, каждая нота должна была выдерживаться.
— Ты играешь не для удовольствия, Айлин. Ты играешь, чтобы всё получилось идеально. — Его упрёк всё ещё звучит в моей голове, спустя столько лет. Моя мать, с другой стороны, была другой. Она часто сидела рядом со мной, нежно улыбалась и похлопывала меня по плечу, когда мне удавалось сыграть мелодию без ошибок.
— Ты молодец, любовь моя, — всегда говорила она. Это был её способ подбодрить меня, хотя мой отец редко бывал доволен. Последовательности, которые я демонстрировала, значили для неё больше, чем техническое совершенство. Для неё важен момент, а не цель. И по сей день оба не изменились.