Странный дискомфорт ползёт по моей спине. Что-то не так. Я инстинктивно делаю паузу, и моя рука парит над бумагами. Тихий звук нарушает тишину, сначала я не могу его точно определить, затем …
Он здесь.
Должно быть, мои мысли о нём заманили его сюда.
Я оборачиваюсь и вижу его. Спокойный и невозмутимый, он стоит в дверях. Его присутствие ошеломляет.
— Чего ты хочешь? — Спрашиваю я твёрдо, но внутри нарастает покалывание нарастающей паники. Он подходит ближе, медленно, позволяя себе всё время мира. Его присутствие доминирует в комнате, и воздух вокруг меня становится заметно плотнее. Кажется, что всё, что он делает, отражается эхом по комнате, и мой взгляд неизбежно прикован к нему.
В каждом его движении чувствуется холодная решимость. Он хищник, уверенный в своей победе. Хотя какая-то часть меня хочет вскочить, я остаюсь сидеть как вкопанная. Мои руки цепляются за стол передо мной в надежде, что он сможет как-то защитить меня.
— Тебе не следует быть здесь, — наконец произношу я, сама понимая, как слабо это звучит. Он чувствует то же самое. До сих пор от него нет ни слова. Только этот угрожающий взгляд, как будто он точно догадывается, как сильно меня мучает эта неопределённость.
Наконец, он становится прямо передо мной, и я едва могу сдержать учащённое дыхание … Всё вокруг меня исчезает, остаётся только он. Так близко. Его тепло отчётливо ощущается.
Он нападает без предупреждения. Он жестоко хватает меня, и я издаю сдавленный крик.
— Это твой мир, не так ли? Твоя лаборатория, твоя игровая площадка. Пришло время тебе узнать, что значит потерять контроль. — При этом расчётливая улыбка искривляет его губы. Мои руки бьются о его грудь, это не имеет никакого эффекта. На ум приходит его предупреждение из нашего телефонного разговора.
— Отпусти меня! — Мой голос взволнован, дрожь в нём безошибочна. Никакой реакции. Вместо этого он толкает меня вперёд, и я чуть не спотыкаюсь.
С этими словами на моих губах он уводит меня в другую комнату. Комнату для осмотра испытуемых.
В следующий момент он уже тащит меня на кушетку. Мой пульс учащается, я ёрзаю, иду за ним, фокусируясь на нём.
Ремни застёгиваются, сначала на запястьях, затем на лодыжках. Теперь я в ловушке, привязана, не в состоянии двигаться.
— Что, блядь, ты делаешь? — Кричу я, дёргая за кандалы, точно зная, что в этом нет никакого смысла. Итан почти не обращает внимания на моё сопротивление, просто продолжает, как будто я всего лишь вещь.
Ублюдок отступает, и на его лице появляется холодная улыбка. Бесшумно передвигаясь по комнате, он подходит к одной из полок, открывает ящики, роется в медицинских принадлежностях, совсем как человек, у которого есть план.
Мой крик эхом отражается от стен, хотя здесь меня всё равно никто не услышит. Это бессмысленно. Страх продолжает расти во мне, и осознание того, что я полностью зависима от него, отбрасывает все рациональные мысли.
Этот мудак бросает на меня быстрый взгляд. Видимо, он что-то нашёл, потому что поднял в воздух шприц. Он берет с полки маленький флакон, и я понимаю: это именно то, чего он хотел. На мгновение он поворачивается ко мне спиной и принимается за дело.
— Что… Что ты собираешься делать? — Ублюдок полностью сосредоточен, пока набирает жидкость в канюлю. Каждое моё движение становится скованным, мои мышцы горят от напряжения, я не могу освободиться. Безрезультатно я дёргаю за путы.
Итан поворачивается ко мне и подходит ближе. Мои лёгкие сжимаются, моё дыхание становится поверхностным и прерывистым. Я уже не пытаюсь вырваться. Никаких шансов.
Игла угрожающе поблёскивает в его руке.
— Теперь ты поймёшь, что значит быть подопытным кроликом, — наконец говорит он, хладнокровно и опасно спокойно. Я снова кричу, дёргаю за застёжки, крепко вцепившись в свой страх. Он же это не всерьёз? Это уже заходит слишком далеко. — Это просто справедливость, не так ли? Ты и эта проклятая компания, так же обошлись со многими людьми подобным образом. Теперь ты испытаешь это на себе.
Оковы врезаются в мою кожу, чем больше я их натягиваю. Это чистое отчаяние парализует мой разум. Итан всегда был опасен, но это … Это что-то другое. Это уже не простая игра.
Его губы складываются в лёгкую усмешку. И в этот момент я впервые осознаю, что значит бояться его — не только того, что он собирается со мной сделать, но и того, что он может полностью сломать меня.