Иногда я задаюсь вопросом: может быть, новое ощущение — это нечто большее, чем просто слабость? Возможно, она раскрывает во мне что-то, чего я никогда не осмеливалась открыть.
Нет, я не должна думать об этом.
Итан — мой враг. Он должен оставаться таким. Если я поддамся слабости, это никуда меня не приведёт, и это ничего не изменит в ситуации.
— Давай, смейся надо мной, ты же всё время хотел меня сломать.
— Сломать? — Он оставляет это слово на своём языке, прежде чем продолжить. — Ты неправильно это поняла. Я хотел посмотреть, как ты борешься. И если я когда-нибудь встану на колени, Айлин, то только потому, что ты сильнее, чем я когда-либо мог быть.
В результате пространство между нами сужается, треск, который медленно распространяется вокруг нас. Каждое слово застревает у меня в горле. Воздух между нами тяжёлый.
Осторожно, почти нерешительно, он позволяет своим пальцам скользить по моим волосам. Это движение настолько осторожное, настолько нетипичное для него, что выбивает почву у меня из-под ног. Они запутываются в моих локонах, и я чувствую, как моё дыхание становится ровнее.
Его взгляд задерживается на моих губах, и я следую его примеру. Всё моё тело словно наэлектризовано, каждая мышца напряжена, но я не могу пошевелиться. Его рука теперь лежит на моей шее, и тепло его кожи пронизывает меня насквозь.
Это слишком много. Быть так близко. Доверять.
— Итан, — шепчу я, и его имя дрожит на моих губах. Его веки сужаются, глаза темнее, чем когда-либо, и его хватка на моей шее становится более энергичной, как будто он хочет удержать меня в этот момент.
Моё сердце бешено колотится в груди, и на мгновение я надеюсь, что он наполнит тишину словами, которые облегчат ситуацию. Но вместо этого я слышу, как он тихо рычит, грубым, неконтролируемым звуком, исходящим из глубины его горла.
— Блядь, — хрипит он, полный разочарования.
И тогда это происходит.
Без предупреждения он наклоняется ко мне и прижимается своим ртом к моему. Поцелуй жёсткий, требовательный и наполненный пылкой страстью. Жар распространяется внутри меня, как огонь, который невозможно потушить. Его губы грубо скользят по моим, его язык проникает в мой рот, овладевая мной.
Нет пути назад, нет выхода.
Шокированная интенсивностью, я словно застыла от его дикости. Поэтому и отдаюсь ему. Вцепляюсь в его рубашку, притягивая его ближе. Всё, что светилось во мне — агония, гнев, разочарование, — поглощается поцелуем, превращается во что-то лучшее.
Наконец он отрывается от моих губ. Наши лбы соприкасаются, и я слышу гром своего пульса в ушах. У меня перехватывает дыхание, и я разрываюсь между всеми чувствами, которые бушуют во мне, как буря.
— Ты моя, Айлин, — хрипло шепчет он, едва ли больше, чем хриплое обещание. — Я не позволю никому другому причинить тебе боль. Твоя боль принадлежит только мне. — Итан внезапно начинает двигаться быстрее, и я едва успеваю среагировать.
Не давая мне возможности думать об этом дальше, он грубо хватает меня под бедро и поднимает на руки. У меня вырывается испуганный хрип, моё тело прижимается к нему. Мои руки хватаются за его шею, и я ничего не могу сделать, чтобы освободиться. И я бы не хотела этого.
— Что это значит? — Конечно, я не получаю никакой реакции на свой вопрос, его шаги тверды и решительны, когда он идёт по коридору.
Итан несёт меня в мою спальню.
Там темно, и лунный свет отбрасывает слабый серебристый свет на кровать в центре комнаты. Одним плавным движением он бросает меня на неё. Я мягко приземляюсь на матрас, но ещё до того, как мне приходит в голову мысль встать, он оказывается передо мной, его взгляд устремлён на меня в темноте.
— Сними одежду, — выдыхает он с недвусмысленным ожиданием. Я знаю, что он не терпит возражений. За всем этим господством скрывается что-то ещё — невысказанная сила, которая одновременно и угрожающая, и соблазнительная.
Мои пальцы слегка дрожат, и его просьба эхом отдаётся в моей голове. Медленно, почти механически, я хватаюсь за подол своего топа и избавляюсь от него. Мягкий материал падает на пол. Поэтому я встаю, неторопливо расстёгиваю пуговицу на брюках и спускаю их.
На лице Итана я вижу недовольство, и я уже догадываюсь, откуда это взялось.
— Раздевайся полностью, Златовласка. — На мгновение я подумываю дать ему бой, но сегодня это не то, что мне нужно. Совсем наоборот. Теперь я просто хочу чувствовать. Поэтому я сбрасываю с себя последнюю одежду и стою перед ним совершенно обнажённая.