Его глаза скользят по моему телу, запечатлевая каждый миллиметр с точностью. При этом меня охватывает огненный жар, и мои соски мгновенно выпрямляются, пульсация в моём центре также больше не вызывает сомнений.
— Я хочу, чтобы ты наклонилась и держалась за кровать. Ты не отпустишь её, ты поняла меня?
Что он замышляет? На мгновение у меня возникают подозрения, но я уверена, что он не воспользуется этой ситуацией. Странно, что именно сейчас я отдаюсь человеку, который преследовал меня, угрожал и мучил, и чувствую себя в безопасности.
Не говоря больше ни слова, я поворачиваюсь к кровати, наклоняюсь вперёд и кладу руки на край.
— МММ, мне нравится это зрелище. — Он подходит ближе и проходит по моей спине, спускаясь к ягодицам, и без предупреждения поднимает руку и шлёпает меня по ним. Удар твёрдый и обжигает мою кожу. Я сразу же чувствую необходимость расслабиться и выпрямиться, несмотря на это, я продолжаю оставаться в этом положении. Потому что вместо того, чтобы просто чувствовать жжение, моё тело пронизывает непроизвольное покалывание. К моему удивлению, во мне вспыхивает искра возбуждения, неудержимого и неожиданного.
Именно эта смесь боли и странного, необъяснимого желания потрясает и захватывает меня.
— Тебе нравится? — Его пальцы скользят между моих бёдер, и он находит мой центр, где я уже влажная. У меня вырывается хрип, когда Итан проникает в меня глубже. — Ответь мне. — При этом он делает паузу, чтобы показать мне, что он не будет продолжать, пока я не дам ему правильный ответ.
— Да, мне нравится, — твёрдо отвечаю я.
— Храбрая Златовласка. — В следующую секунду он начинает двигать пальцами внутри меня, сначала неторопливо, потом всё быстрее и яростнее. Когда я трусь о него, как сытая кошка, я громко стону. Это как раз то, что мне было нужно. Как будто этого уже недостаточно, чтобы он ритмично двигал во мне своими пальцами, он добавляет вторую руку держа ею свой член и проводя им по моему самому чувствительному месту, почти заставляя меня кончить.
Прежде чем это происходит, он резко отстраняется от меня.
Я прямо хочу возразить и собираюсь выпрямиться.
— Не отпускать. — Конечно, он ведь приказал мне держаться.
На короткое время он остаётся полностью бесшумным, пока тихий звук кожи, скользящей по металлическим пряжкам, не нарушает тишину. Итан вытаскивает свой ремень из петель. Момент растягивается, и моя нервозность нарастает.
Он же не хочет...?
— Когда ты думаешь о боли, я хочу, чтобы ты всегда думала только обо мне. А теперь... — Воздух становится разреженным, моё сердце бешено колотится в груди. — Держись крепче, Айлин.
Первый удар обрушивается на меня со всей силой. Крик вырывается из моего горла, грубый и громкий, в то время как пронзительное чувство пульсирует во мне. И я делаю то, что он мне сказал, думая при этом только о нём. Мужчине, которому, как никому другому, удаётся причинять мне боль, провоцировать меня и в то же время вызывать во мне идиотское тепло. Всё во мне застыло. Следующий удар уже достигает моей поясницы. Новый всплеск, ещё одно жжение, ещё более интенсивное.
Третий приземляется мне на задницу, и что-то меняется. Острое пламя, которое сначала поразило меня, начинает пульсировать, и с каждой волной, пробегающей по моему телу, возникает что-то новое. Тепло смешивается с покалыванием, которое пробуждается во мне. Пронзительное тянущее чувство сочетается со странным желанием, которое невозможно отрицать.
Каждый новый удар вытесняет мысли, которые связывали меня раньше, — слова моего отца, разочарование, предательство. Каждый удар уводит меня от того, что было, и всё глубже погружает в это сильное чувство. Есть только покалывание, жар, который распространяется внутри меня и полностью захватывает меня. Всё остальное исчезает.
Внезапно я хочу только одного: чтобы он трахнул меня. Он ещё больше погружает меня в эти ощущения, где есть только здесь и сейчас.
После ещё двух ударов мои крики становятся более умоляющими, и я слышу, как ремень падает на землю. Твёрдой хваткой Итан хватает меня за бёдра и входит в меня одним жестоким толчком. Я даже не заметила, как он избавился от своих штанов. Затем он начинает трахать меня. Глубоко, дико и без всякой сдержанности.
Наша кожа прижимается друг к другу, и я ненасытна, я стону и извиваюсь под ним.
— С тех пор как я затащил тебя в свой подвал, я хотел трахнуть твою маленькую киску, — отрывисто произносит он. Видимо, это влечение исходило не только с моей стороны.