— Интересно, — бормочет он, хотя в любом случае ожидал этой новости.
— Другие члены правления, — продолжаю я, — обеспокоены. Я знаю, что вы не член компании, но мы надеемся, что вы сможете вернуть на место голову своей дочери.
Вес моих слов на мгновение повисает в воздухе, и я наблюдаю, как выражение его лица слегка меняется. Это не так уж много, может быть, просто тень улыбки, и я знаю, что загнал его в нужное место. Её отцу нравится слышать, что она не в состоянии контролировать ситуацию. Вероятно, это подтверждает ему то, во что он всегда верил, — что она слишком слаба, чтобы обладать реальной властью.
— Это звучит... тревожно, — наконец возражает он, но я не слышу в его голосе настоящего беспокойства.
— Это гораздо больше, — отвечаю я тихо и осторожно, чтобы не вызвать подозрений. — Некоторые из её решений кажутся почти... произвольными, она никого не слушает, и не прислушивается. Ни к совету директоров, ни к советникам, никто больше не может её ни в чём убедить.
Улыбка, появившаяся на его губах, — верный признак того, что он хотел знать именно это.
— Грустно, что всё так обострилось, — внезапно говорит он. — Я догадывался. Она никогда по-настоящему... не была способна нести такую ответственность. Это был только вопрос времени.
Его слова звучат искренне обеспокоенными, как будто он не хотел, чтобы компания страдала.
— Именно поэтому я здесь, — отвечаю я, немного понижая голос, чтобы он почувствовал, что это конфиденциальный разговор. — Мы... правление... нуждаемся в вашей помощи. Никто не знает Айлин лучше, чем её собственный отец. Если кто-то и сможет вернуть её на правильный путь, то это вы.
Он внимательно смотрит на меня, его глаза слегка блестят. Кроме того, я замечаю, что в его голове начинает вращаться колесо, когда он наслаждается мыслью о том, что снова находится в положении власти.
— Что вы предлагаете? — Наконец спрашивает он.
— Давайте вместе позаботимся о том, чтобы Айлин вернулась в нужное русло. — С этой фразой я достаю свою зажигалку «Зиппо» из кармана и начинаю крутить её взад и вперёд между пальцами. Щелчок, который издаёт металл, когда крышка открывается и закрывается, нарушает тишину, меня это не беспокоит. Напротив. Это даёт определенный контроль над моментом, который я осуществляю.
Воспоминание о том, как я украл её у нашего отца вместе с моим младшим братом, и мы использовали её бесчисленное количество раз поджигая мусор в лесу, всё ещё слишком живо.
Расслабленный, я откидываюсь на спинку кресла, пока её отец начинает формировать мои слова в своей голове.
— Моя дочь всегда была... трудной. Никогда не была из тех, кто слепо подчиняется. С самого детства она постоянно подвергала сомнению то, что ей говорили. Она всегда хотела знать «почему», она просто не понимала, что послушание иногда важно.
Я понимающе киваю, побуждая его продолжать говорить. Каждое воспоминание, которым он делится, даёт мне больше информации о динамике между ними.
— Меня это всегда раздражало, — продолжает он, в то время как его голос становится более резким. Он выглядит как человек, чей гнев копился в нём на протяжении многих лет.
— Понимаю, — спокойно говорю я. — Очевидно, её было... нелегко контролировать. Она та, кому трудно вписаться в структуру.
— Так и есть, — соглашается он, и выражение его лица ожесточается. — Айлин никогда не понимала, как всё работает на самом деле. Она всегда наивно полагала, что она могла бы взять всё в свои руки, чтобы сделать мир лучше.
Ритмичный щелчок подчёркивает напряжение в комнате.
— Должно быть, было трудно работать с кем-то, кто постоянно восстаёт против собственного родителя, — он задумчиво наклоняет голову.
— Что вы имеете в виду? — Спрашивает он, но я игнорирую данный вопрос.
— Как вы думаете, что можно было бы предпринять, чтобы вернуть вашу дочь на правильный путь? — На мгновение воцаряется тишина, затем он говорит.
— Ей нужен кто-то, кто установит для неё чёткие границы. Кто напомнит ей о её долге, об ответственности, которую она несёт, — задумчиво отвечает он.
Я смотрю в большое окно, из которого открывается вид на сад. Он откидывается на спинку стула, и я знаю, что он у меня в кармане, и она тоже.
— Возможно, с вашей помощью я смогу вернуть вашу дочь в нужное русло. — Он медленно кивает, как будто обдумывает, какую роль он играет в этой команде. То, что он всего лишь инструмент, я уже знаю.
В комнате тишина, за исключением тихого щелчка моей зажигалки, которую я рассеянно открываю и закрываю. Каждый раз, когда металл соприкасается, я замечаю, как взгляд её отца ненадолго задерживается на моей руке. Зажигалка заставляет его нервничать, даже когда он старается этого не показывать. Однако я это замечаю. Он напряжен, и это даёт мне контроль. Который у меня теперь будет над ним, а вскоре и над моей маленькой Златовлаской.