Мы садимся, и освещение окутывает всё мягкой, уютной атмосферой. Мерцание танцует на поверхности стола и касается её лица, в то время как на заднем плане играет тихая мелодия. Она оглядывается вокруг, внимательно впитывая в себя детали.
Когда наши взгляды встречаются, я вижу в её глазах невысказанный вопрос. Я почти чувствую, что она хочет знать, почему я прилагаю так много усилий. Однако я не даю ей времени на то, чтобы их произнести.
Вместо этого я наливаю нам обоим по бокалу вина и наблюдаю, как она подносит его к своим полным губам. Так соблазнительно, что мне почти хочется сбросить всё это со стола и трахнуть её на нём.
Нет, это всё равно придётся отложить.
— Что тут происходит? Что ты задумал? Итан, что именно ты собираешься делать?
Я понял, что она просто так на это не попадётся. Слишком много всего произошло за последние несколько дней, и она подозрительна.
— Это не обязательно должно быть, что я что-то задумал. Я хотел поговорить с тобой. В месте, которое не отмечено никакими негативными вещами. — Это даже не совсем ложь. При этом я пристально смотрю на неё. Её светлые локоны длиной до плеч обрамляют её лицо, как золотые спирали. Её зелёные глаза… они не просто красивы, в них есть что-то неприступное, что удерживает меня на расстоянии и в то же время притягивает ближе. А потом её губы … Мягкие, более полные, чем должны быть, словно созданные для улыбки, которую я никогда не вижу на её лице.
Тем не менее, она всё ещё в ожидании, это показывает мне язык её тела. После минутного молчания я начинаю говорить.
— Расскажи мне о своём детстве, — говорю я, в моём голосе звучит нежная просьба, без нажима. Она смотрит на меня, кажется, взвешивая, сколько она хочет раскрыть или доверить мне.
— Это было... не простое детство, — наконец бормочет она.
Она рассказывает о своей юности, об ожиданиях и обязанностях, возложенных на неё в раннем возрасте, и я внимательно слушаю, не пропуская ни одного её слова.
Своими рассказами она ненадолго погружается в другой мир, который часто заглушал её смех, её свободу и её волю. Её отец не был выдающимся человеком. На первый взгляд он казался хорошим человеком, но на самом деле он всегда возлагал на неё надежды. Что-то, что было недостаточно хорошо. Даже в таких замечательных вещах, как обучение игре на фортепиано, он научил её, что средний балл — это не вариант. Её мать, с другой стороны, была любящей стороной. Восполняла то, что разрушил её отец, привносила любовь и понимание в самые маленькие вещи. Это тем более печально, что она так сильно больна, в то время как её отец создал для себя новую семью. Боль на её прекрасном лице невозможно не заметить, и это сводит меня с ума. В конце концов, я хочу быть единственным, кто вызывает это в ней.
Через некоторое время я поднимаю голову и рассказываю о своём детстве, просто позволяя себе увлечься. Только она вызываешь это во мне, и я не могу объяснить почему! Мои слова раскрывают гораздо больше, чем я хотел, и ничего не сдерживают. Трудные времена, пройдённый мной путь — всё это входит в мою историю, и тогда я вижу понимание на её лице. Она через многое прошла, и она знает, что значит расти в мире, которым страшно делиться.
Это странно — эта непривычная открытость между нами.
Обычно каждый разговор — это взвешивание, каждое слово — оружие или щит. Здесь и сейчас нет фасада. Только наши истории, которые разворачиваются медленно и создают спокойный, глубокий обмен мнениями между нами. Я не хотел этого делать! Моя цель должна была состоять в том, чтобы окружить её пониманием, пробудить в ней чувства, но вместо этого мы рассказываем друг другу о наших семьях здесь.
Как глупо с моей стороны!
Последние звуки разговора затихают, и на мгновение остаётся только тихое, почти электрическое молчание. Музыка на заднем плане становится громче, а мелодия мягкая, соблазнительная, как тихое обещание. Затем я встаю и протягиваю её руку, она на мгновение колеблется, прежде чем вложить свою в мою.
Меня пронзает горячее покалывание, растекающееся по всему телу.
Я притягиваю её ближе, двигаю пальцами по её талии, и мы покачиваемся в ритме музыки. Наши шаги медленные, в попытке растянуть время и продлить этот танец. Её глаза устремлены на меня, и моё дыхание учащается. Чувство, которое охватывает меня, трудно описать — это смесь желания, любопытства и чего-то непостижимого, что я не могу выразить словами.
Нет! Это ненависть и манипуляция.
Её фигура движется вместе с моей, тепло её кожи проникает сквозь ткань, и с каждым шагом, каждым дуновением её духов желание становится сильнее, мой член давно стал твёрдым и неудобно прижимается к моим классическим брюкам.