Когда я снова отстраняюсь от него, Итан только ухмыляется. Музыка становится медленнее, и мы следуем её плавному течению. Танец, который мы исполняем, становится более интенсивным, чувственным. Напряжение между нами нарастает, вызванное невысказанными словами и эмоциями, которые мы оба скрываем.
— Ты действительно думаешь, что я испугаюсь? — Бормочет он, его губы теперь так же близко к моему уху, как и только что мои. — Здесь, среди всех этих людей?
Наши тела следуют игре силы и желания. Каждый шаг сближает нас и подчёркивает тот контроль, который он хочет иметь надо мной, в котором я ему отказываю. Мой ответ спокоен, моё тело говорит на совершенно другом языке. Я остаюсь сильной, приспосабливаюсь к соблазнительным ритмам, и есть этот треск, который оставляет во мне каждое его прикосновение.
Итан может угрожать мне, но я, конечно, не собираюсь показывать ему, как сильно на меня влияет его близость. Наше дыхание синхронно, и в его глазах светится что-то тёмное, неотвратимое. Его голос тихий, с оттенком, от которого у меня кровь стынет в жилах.
— Сдайся наконец, — шепчет он, его губы ласкают меня. Его слова бьют меня, как пощёчина, прежде чем я успеваю среагировать, его хватка ослабевает. Одним плавным движением он отступает назад, и создаётся впечатление, что он никогда там не стоял.
Один последний, напряженный взгляд, и он исчез. Этот мужчина растворился в толпе, и никто, кроме меня, не заметил, что только что произошло. Я стою там одна, покалывание всё ещё ощущается на моей коже, моё дыхание ровное, и во мне вспыхивает горячее, нежелательное чувство.
Гости разговаривают и смеются, и я обмениваюсь несколькими поверхностными словами с теми, кто обращается ко мне, хотя в глубине души что-то не так. Адриан, по-видимому, ушёл, потому что нашёл новую партнёршу. Каждый мой шаг, каждая улыбка, которую я показываю, подобны маске, которую я должна носить. Интенсивность его взгляда ощущается даже без того, чтобы мне приходилось его искать.
Когда наступает момент произнести мою подготовленную речь, я занимаю своё место на сцене. Глаза присутствующих устремлены на меня, но на самом деле они смотрят сквозь меня. Мои следующие слова звучат пусто. Всё, что я говорю, предназначено для аудитории, и ничто из этого не имеет для меня значения. И то, что я делаю, я делаю только для неё — для моей мамы. Мне постоянно приходится напоминать себе об этом. Особенно теперь, когда мой отец так глубоко предал меня, у меня больше нет другого якоря. Моя мама — единственное, что движет мной.
После того, как речь заканчивается и аплодисменты стихают, меня охватывает парализующая усталость. Наверное, мне стоит сделать перерыв. Не привлекая особого внимания, я поднимаюсь на верхние этажи поместья, где наконец-то могу немного отдохнуть.
Едва я оставила лестницу позади и зашагала по тёмному коридору, как вдруг почувствовала, что чья-то рука зажимает мне рот. Крик застревает у меня в горле, когда меня затаскивают в одну из комнат. Дверь тихо закрывается на замок, и я оборачиваюсь.
Итан.
Его глаза сверкают, и он прижимается своими губами к моим в поцелуе, несущем в себе всё самообладание и ярость. Он тот, кто не задаёт вопросов, а требует ответов. Итан целует меня жёстко, дико, интенсивно, и его язык требует всего пространства, пока я пытаюсь осознать внезапную бурю эмоций, которая обрушивается на меня.
Без предупреждения он дёргает моё платье вверх. Жар, исходящий от него, заставляет меня дрожать.
— Милый маленький ангелочек, наверное, не мог отвести глаз от дьявола, — вздыхает этот мрачный мужчина. С этой фразой во мне вспыхивает ад, и я больше не могу отрицать это влечение.
Его опытные пальцы скользят по моим бёдрам, оставляя горячие следы. Неспособная сформулировать чёткую мысль, я теряюсь. Я отчаянно дёргаю его за пряжку его ремня, в то время как его близость всё глубже и глубже затягивает меня в переплетение желания и доминирования.
Напряжение между нами невыносимо, воздух вокруг нас наполнен тьмой его желания.
Только я расстёгиваю его брюки, как он крепко хватает меня удерживая. Его голос, грубый и глубокий, разносится по комнате.
— На колени, — приказывает он, его слова жёсткие и непреклонные. Я качаю головой, намеренно провокационно, чтобы показать ему, что я сопротивляюсь ему и не уступаю его требованиям. Но этот сукин сын не допускает этого.
Непреклонной хваткой он хватает меня за плечи и ставит на колени. Во мне разгорается огонь, и я больше не могу его сдерживать, поэтому освобождаю его член, который жадно тянется ко мне.