— Соси его, Златовласка. — Он звучит грубо и явно борется со своим самообладанием. Я всё равно собиралась это сделать.
Сначала я двигаю по нему рукой, обхватываю его, протираю большим пальцем его кончик и распределяю по нему каплю удовольствия.
— О да, продолжай в том же духе. — На мгновение я смотрю вверх и понимаю, что он слегка склонил голову на затылок. Не откладывая в долгий ящик, я наклоняюсь и смыкаю рот вокруг его эрекции, и быстро и страстно сосу его.
Этого ему тоже недостаточно. Потому что он вцепляется в мои светлые локоны и берёт на себя инициативу, трахая мой рот всё сильнее и неудержимее. У меня нет другого выбора, кроме как смириться с этим и приспособиться к нему.
— Твои губы принадлежат только мне, Златовласка, запомни это хорошенько. — Он рывком отрывается от меня, наклоняется ко мне, поднимает меня и несёт к туалетному столику. Моё дыхание прерывистое, и я не могу дождаться, когда наконец почувствую его член внутри себя.
Кажется, он чувствует то же самое, потому что он стягивает мои стринги и проникает в меня одним непреклонным толчком. У нас обоих вырывается облегчённый стон. Он ненадолго останавливается во мне, прежде чем начинает быстро трахать меня.
— Итан. — Его имя слетает с моих губ, и я поражаюсь тому, какие чувства он действительно вызывает во мне.
Он трахает меня, каждый раз задевая мою самую чувствительную точку и приближая меня всё ближе и ближе к оргазму. Одна рука крепко вцепилась в моё бедро, а другая обхватила мою шею и сжала.
Конечно, будут синяки, и они напомнят мне о том, что я здесь делала. Какую ошибку я совершила. Это неправильно, не так ли?
Как это может быть неправильно, когда я чувствую себя так хорошо?
Чтобы он был ещё ближе ко мне, я обхватываю его ногами. Это даёт ему отдых, потому что он становится более подвижным.
— Прямо сейчас, Златовласка, — хрипло стонет он. Ему не нужно говорить мне это дважды. С громким стоном мои внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него. Он двигается глубоко внутри меня ещё несколько раз, прежде чем тоже окончательно выходит из себя и падает со скалы, при этом опускает голову мне на шею и впивается в неё зубами.
Боль делает реверберацию моего кульминационного момента ещё более интенсивной, посылая молнии по всему моему телу.
Мы задерживаемся в этом положении на мгновение, прежде чем он отстраняется от меня.
Лицо Итана — невыразительная маска, как и всегда, однако я вижу и кое-что другое.
Когда он поправляет штаны, он улыбается мне.
— Приведи себя в порядок, прежде чем снова выйти. Если хоть один мужчина увидит, как ты выглядишь после дикого секса, я убью его, поняла?
Я понимаю, что он говорит серьёзно. Несмотря на его ненависть ко мне, есть что-то, что заставляет его претендовать на меня, и я не отрицаю, что мне это нравится. Конечно, я приведу себя в порядок. Я бы никогда не вышла в непотребном виде.
В конце концов, я Айлин Андерсон, и моя маска совершенства неотделима.
ГЛАВА 18
«Решение, нежное, как шёпот— но достаточно сильное, чтобы потрясти мир.»
АЙЛИН
Тихие звуки офиса — жужжание кондиционера, отдалённое постукивание клавиатуры, создают спокойную обстановку, но внутри меня это не могло быть громче.
Бумаги грудой лежат передо мной на столе. Последние несколько дней были сплошным хаосом — встречи, бесконечные переговоры, цифры и отчёты, скручивающиеся в не развязанный клубок в моей голове. Сегодня, кажется, наконец-то стало немного спокойнее, но тишина не приносит облегчения, только тревожную пустоту.
Шум моих мыслей заполняет комнату, и я просто не могу сосредоточиться на числах передо мной. Мои глаза останавливаются на исследовательских документах, разложенных на столе. Всего несколько недель назад они привлекли бы всё моё внимание, а теперь это не более чем бессмысленные ряды цифр, мелькающие передо мной.
Мысли размываются, и я так сильно прижимаю ручку к бумаге, что чернила собираются тёмными пятнами.
— Сосредоточься, — тихо говорю я себе, но это не помогает.
Мои мысли снова и снова возвращаются к моей матери, которая казалась ещё более слабой во время моего последнего визита. Её обессиленные руки, бледное лицо, всё более и более изуродованное болезнью, не отпускают меня. В течение нескольких дней я пыталась убедить себя, насколько она сильна, что сможет это сделать.
С каждым часом в это становится всё труднее поверить. Долгое время я тешила себя надеждой, что её состояние останется стабильным, что, возможно, она выздоровеет. Тем не менее, это, вероятно, просто принятие желаемого за действительное. По правде говоря, она чувствует себя хуже — намного хуже.