Тихий вздох вырывается у меня, и ручка выпадает из моей руки. Это должно подождать. Компания не потерпит краха, если я сегодня возьму перерыв. Это внушение приносит мало утешения, потому что во мне бушует война между моей ответственностью за компанию и моим беспокойством.
Я могу контролировать всё в своей жизни — компанию, финансы, свою карьеру.
Настенные часы продолжают неустанно тикать, и этот звук эхом отдаётся у меня внутри. Ещё куча цифр, несколько писем, на которые нужно ответить, ещё больше обязательств, которые ждут меня. Ничто из этого сейчас ещё не имеет веса.
С твёрдым намерением я отодвигаю от себя документы и откидываюсь на спинку кресла. Пора заканчивать с задачами на сегодня. Преисполненная решимости, я встаю и хватаюсь за свою куртку. Мысль о том, что я, возможно, навещаю её недостаточно часто, не даёт мне покоя. Каждый раз, когда я не с ней, меня мучает чувство вины. Работа поглотила меня, отвлекла от действительно важных вещей в моей жизни.
Когда я закрываю дверь, кажется, что вес всего здесь вот-вот упадёт на меня. В коридоре тихо, а свет в кабинетах приглушен. Это странный контраст с бурлящими мыслями, при этом мысли о моей матери постоянно сопровождают меня. Дорога до машины короткая.
Когда я сажусь в машину и запускаю двигатель, реальность дня словно холодной рукой тянет меня за собой. Что бы меня ни ожидало, ясно одно: я больше не могу просто смотреть и надеяться, что всё будет хорошо, я должна быть там. Для неё. Для меня.
Поездка проходит быстро, и вот уже виден дом моих родителей.
Сначала я открываю дверь и сразу ощущаю тяжесть. Или это только мои внутренние проблемы? В воздухе витает знакомый аромат травяного чая.
— Мама? — Кричу я, вешая куртку на крючок. Ответ напрашивается сам собой, и меня охватывает внутреннее беспокойство.
Вскоре после этого я слышу её голос, тихий и далёкий.
— Я здесь, моя дорогая. — Я быстро иду в гостиную, где она, как всегда, сидит в своём кресле, укутанная в одеяло. Её лицо бледно, глаза остекленели, а руки безжизненно лежат на коленях.
— Как ты? — Спрашиваю я, садясь рядом с ней. Она улыбается, но это не та тёплая улыбка, которую я знаю, она слабая и отнимает у неё немало сил.
— Бывают хорошие и плохие, — тихо отвечает она, её слова звучат глухо. Игнорируя неуверенность в себе, я выпрямляюсь, чтобы осмотреться.
Её помощница по дому, Мэгги, находится на открытой кухне и убирает, и я иду к ней.
— Как дела? — Небрежно спрашиваю я, бросая взгляд на мою маму в гостиной, которая сидит в своём кресле и смотрит на огонь.
— Посредственно, миссис Андерсон, — отвечает та, слегка кивая головой. — Она... сегодня немного более отсутствующая, чем обычно. Едва двигается. — Тихое беспокойство усиливает чувство, которое уже бурлит во мне. Я грустно киваю, потому что тоже это заметила.
Я быстро откладываю в сторону размышления и пытаюсь сосредоточиться на небольших задачах.
— Я приготовлю еду, а ты пока займись чем-нибудь другим, — говорю я Мэгги, и она благодарно наклоняет голову, прежде чем выйти из кухни. Вскоре после этого я открываю шкафы, вынимаю кастрюли и сковородки и, как бы автоматически, приступаю к приготовлениям. Это привычный мне распорядок дня, который обычно успокаивает меня, но сегодня мои руки кажутся тяжёлыми.
— Мама, — нерешительно начинаю я, — всё в порядке?
Однако это только затуманивает ей голову, ей требуется слишком много времени, чтобы ответить.
— Да … Это просто … Сегодня я очень устала. — Моя мама звучит не так, как обычно. Отсутствующе. Что-то внутри меня знает, что это неправда, даже если бы я хотела ей поверить. Во мне нарастает неуверенность, и я продолжаю готовиться. Это не первый раз, когда она медлит или сбита с толку, но сегодня всё стало ещё хуже. В глубине души я знаю, что что-то не так, я хочу игнорировать это, просто верить в плохой день.
— Мама — мягко спрашиваю я, — ты помнишь наш разговор на прошлой неделе? — Это безобидный вопрос, но её реакция подтверждает мои худшие опасения. Моя мама смотрит на меня в замешательстве, как будто не понимает, что я имею в виду.
— На прошлой неделе? — На мгновение она хмурится, отчаянно пытаясь вспомнить, затем качает головой. — Я... не знаю. — Моё сердце сжимается, я заставляю себя сохранять спокойствие.
— Это не важно, — быстро отвечаю я, изо всех сил стараясь сменить тему, что не избавляет от комка в горле. Мои руки слегка дрожат, и мне приходится сделать вдох, чтобы подавить нарастающую панику. Я возвращаюсь на кухню и пытаюсь сосредоточиться на приготовлении пищи. Тихий страх, который кипел во мне всё это время, становится всё громче и громче.