Моя мама какое-то время была слабой, но сегодня … Сегодня всё по-другому. На самом деле её здесь нет, она заперта в другом мире, в который я не могу войти.
— Это просто плохой день, — бормочу я себе под нос, пытаясь успокоиться, слова звучат фальшиво в моих ушах.
После того, как я приготавливаю еду, я приношу её в гостиную, но я не вижу никакой реакции от неё, она просто смотрит на неё.
— Мама — мягко говорю я, — хочешь, я помогу тебе? — Её глаза моргают, и она с удивлением смотрит на меня.
— Кто … Кто ты? — Внезапно спрашивает она испуганным и растерянным голосом.
Когда я слышу слова «Кто ты?» из уст моей мамы, у меня земля уходит из-под ног. Всё вокруг меня останавливается. Не в силах понять, о чём она только что спросила, я смотрю на неё.
Это не должно быть правдой. Этого не должно быть.
— Мама … Это я … Айлин, — говорю я. Пустой, бесцельный взгляд прикован ко мне, как будто я стою перед незнакомкой.
Глубокая паника поднимается во мне, и мои руки начинают дрожать. Намереваясь напомнить ей о чём-то, что нас связывает, я беру её за руку, и она тут же отдёргивает её от меня.
Боль в моей груди настолько сильна, что мне не хватает воздуха.
— Я … Я не знаю, — тихо бормочет она и отводит взгляд, не в силах сосредоточиться ни на мне, ни на чём другом.
Моя любимая мама, женщина, которая воспитала меня, которая всегда была рядом со мной, больше не знает, кто я такая.
Реальность того, что здесь происходит, поражает меня, как холодный удар по лицу.
Нет, пожалуйста, не надо.
Как это может быть? И это прямо сейчас?
У меня на глаза наворачиваются слёзы, я поспешно смахиваю их. Я ни в коем случае не должна здесь разваливаться на части. Не перед ней. Стены, кажется, внезапно надвигаются на меня, и воздух в комнате становится тяжёлым, почти удушающим.
— Мама, я … Я скоро вернусь, — заикаюсь я, прежде чем поспешно отвернуться и покинуть гостиную. Шаги, которые я делаю к двери, кажутся бесконечными, каждый тяжелее предыдущего. Прежде чем я ухожу, я сообщаю Мэгги, что у меня назначена встреча.
Едва я закрываю за собой дверь, я закрываю лицо руками, моё дыхание учащается, и слёзы, которые я только что сдерживала, теперь неудержимо вырываются наружу. Холодный воздух обдувает меня, и на мгновение я просто стою, прислонившись головой к деревянной двери, не в силах осознать, что только что произошло.
Она больше не помнит меня.
Эти слова продолжают эхом отдаваться в моих ушах, каждый раз новый укол, который проникает ещё глубже. Как это возможно? Она была слабой, да, и отсутствующей, но, тем не менее, она всегда узнавала меня. Это было единственное, что оставалось неизменным, моё светлое пятно, которое у меня было. Как это могло зайти так далеко? Почему я не сделала больше? Почему я не бывала здесь чаще?
Часть меня знает, что я ничего не могла бы сделать, но эта мысль не приносит утешения. Чувство вины душит меня. Я иду немного дальше по тропинке и пытаюсь успокоиться. Хаос внутри меня не позволяет мыслить ясно. Слёзы не прекращаются, и я задыхаюсь.
Она всегда была моей опорой, а теперь... она ушла. Не физически, просто такое ощущение, что её больше нет рядом. Женщина, которая сидит там внутри и смотрит на меня как на незнакомку — это не моя мама.
Сейчас … сейчас она меня больше не узнает.
Всё вокруг меня размыто, внутри меня — вихрь мыслей и эмоций.
— Ты должна быть сильной, — слышу я свой голос.
Сильной? Как мне быть таковой, когда рушится фундамент моей жизни?
Сначала я выпрямляюсь, поспешно вытираю слёзы и оглядываюсь на дом, который остался позади. Место, которое всегда было домом, теперь кажется чужим. На самом деле, я должна войти, в конце концов, я не могу оставаться здесь вечно.
Во мне бушует борьба. Как я должна смотреть ей в глаза, если она даже не знает, кто я такая? Часть меня хочет убежать и оставить всё это позади, потому что давление в моей груди невыносимо. Я знаю, что это не вариант. Я нужна своей маме — даже если она меня больше не узнает. Во мне просто царит хаос.
Бесцельно я хожу по пустым улицам, сейчас мне нельзя срываться. Не здесь. Всё кажется бессмысленным. Боль вездесуща, и в то же время я пуста. Пуста, потому что человек, который значит для меня больше всего в жизни, больше не узнает меня. Мои мысли так глубоко увязли в этом водовороте, что я не сразу замечаю шаги позади себя.
Только когда чья-то рука внезапно грубо закрывает мой рот, я осознаю, что я не одна. Моё сердце замирает, и сильная рука обнимает меня, удерживая на месте.