— Спокойно, Златовласка, — глубоко и соблазнительно шепчет Итан прямо мне на ухо, посылая через меня волну страха и возбуждения, которая заставляет меня застыть на месте. Холод его слов проникает в мой разум, парализуя каждую мысль. Его близость, то, как его губы почти касаются меня, невыносимы.
Извиваясь, я пытаюсь вырваться. Он тянет меня назад, в сторону от дороги и от предполагаемой безопасности. Моё дыхание учащённое, мои лёгкие горят, нет никакого способа вырваться из его объятий.
— Тебе так нравится драться, не так ли? — Его тон теперь тихий, почти весёлый. — Но ты же знаешь, что в этом нет никакого смысла. Расслабься, я не сделаю тебе ничего плохого.
Моё горло сжимается, и паника всё ещё распространяется во мне. Мои руки прижаты к бокам, любые попытки освободиться тщетны. Его грудь прижимается к моей спине, когда он тянет меня назад.
— Спокойно, — снова шепчет он. — Всё происходит быстро. Я сопротивляюсь, отступаю назад. Напрасно.
Затем меня уже затаскивают в автомобиль, который остановился рядом с нами. Дверь захлопывается, и я оказываюсь на холодном полу фургона, моё дыхание поверхностное и неконтролируемое. Одним движением он прижимает ткань к моему носу и рту, и я вдыхаю сладковатый химический запах. Темнота внутри непроницаема, и фигура Итана медленно расплывается перед моими глазами.
Моё сердце бешено колотится, меня охватывает паника, но мои конечности больше не слушаются. Мои мышцы словно застыли. Затем ревёт двигатель, и мир начинает вращаться.
— Ты можешь бегать от меня, Айлин, но я всегда найду тебя, — слышу я тихий шёпот Итана. Крик хочет вырваться наружу, но он крепче прижимает ткань к моему лицу, прежде чем запечатлеть короткий поцелуй на моей шее, и спокойствие окончательно окутывает меня.
Медленно я возвращаюсь.
Тупая пульсация в моей голове, завеса черноты постепенно поднимается. Но вопреки тому, что я ожидала, я лежу на мягком матрасе. Реальность того, что произошло, поражает меня со всей силой.
Итан снова держит меня в своих тисках. Холодное беспокойство пронизывает меня, и я борюсь со слезами. Лёгкий укол пронзает моё тело. Каким-то образом последние несколько дней я чувствовала, что мы сблизились, и теперь он снова увлёк меня за собой. Как жестокий монстр, которым он является сейчас.
По своей наивности я, наверное, пыталась придумать что-то другое. В конце концов, я не связана, поэтому встаю прямо. Я нахожусь в аккуратной комнате, но обставленной довольно скудно. Я ничего не могу разобрать, кроме дивана и большого экрана передо мной.
И тогда я осознаю образы, которые он воспроизводит.
На них изображены люди — люди, лежащие в кроватях в тяжёлом состоянии, машины, поддерживающие их жизнь. Мониторы издают монотонный звуковой сигнал, и этот звук проникает в мой разум, как тихое жужжание.
Шокированная, я смотрю на сцены перед собой, не в силах отвести взгляд. Они проникают в мою душу, каждая сцена печальнее предыдущей. Это беспомощные создания — с таким же успехом это могла бы быть моя мама.
Каждая клеточка моего существа взывает к бегству, к прекращению этого кошмара, но я в ловушке этого ада, в который затащил меня Итан.
Приборы, трубки, больные люди — всё это отражает моё собственное беспокойство. Мысль о том, что моя мать тоже может оказаться такой — беспомощной, прикованной к постели, сопровождаемой только звуковым сигналом устройства, фиксирующего жизнь, которая в любой момент может исчезнуть, с ужасом оседает у меня в голове.
Дрожь моих рук выдаёт меня. Я недостаточно сильна для этого. Вообще-то я должна закрыть глаза и не смотреть на этот ужас, но от шока я застываю на месте. Отчаянные лица впиваются в моё сознание, и я не знаю, как долго я ещё смогу это терпеть.
Внезапно дверь, которую я даже не рассматривала как выход, открывается, и раздаётся знакомый голос.
— Извини за бестактность, но мои люди тебе не доверяют. Они не хотят, чтобы ты выдала нас прессе.
А как насчёт него? В конце концов, он говорит только о своих друзьях. Что-то изменилось. Это здесь, даже если это произошло против моей воли, не похоже на то, что обычно. Не злонамеренно и не для того, чтобы причинить мне вред.
Но следующие слова, тихие и такие ясные, эхом разносятся по комнате, заставляя мою кровь застывать в жилах, заставляя меня забыть обо всём остальном.
— Представь, что ты являешься родственником этого человека, и тебе предлагают выход … Что бы ты сделала?
Он спокоен, почти нежен и точно знает, что делает, что с каждой фразой усиливает во мне страх и с каждым слогом продолжает бередить мою рану.