И я слышу, как он грубо и обиженно говорит:
— Ты... поддерживаешь жизнь во всём этом. — Это звучит как эхо из другого мира, от которого у меня по спине пробегает покалывание.
Итан придвигается ещё ближе. Его тело кажется необузданным, непредсказуемым. Каждую секунду кажется, что он вот-вот рухнет или взорвётся.
Сейчас, он становится передо мной и его поза внезапно меняется. Его плечи опускаются, и он выдыхает, явно пытаясь вернуть контроль над своими эмоциями. Вместо обычного гнева, который я получаю от него, я слышу то, чего никогда не ожидала.
— Айлин... — тихо говорит он, почти сломленный. — Просто оставь всё это позади. Прошу.
Не в силах ответить на мольбу, которая так непривычна по сравнению с его обычными угрозами и требованиями, я смотрю на него. Проходит некоторое время, прежде чем я понимаю, что он на самом деле умоляет меня, умоляет меня бросить компанию, забыть обо всей ответственности и страданиях.
— Пожалуйста, — дрожащим голосом повторяет он, показывая, сколько сил ему это стоит. — Не делай всё ещё хуже. Уже слишком много людей было уничтожено из-за этой проклятой компании.
Он смотрит на меня, и в его глазах есть честность, которая потрясает меня. Этот человек передо мной… другой… не непредсказуемый, опасный преследователь, а тот, кто стоит на переломном этапе. Боль, которая глубоко укоренилась в нём, невозможно не заметить, и я знаю, что это стоит ему больше, чем я когда-либо могла понять.
— Я... — Мой голос срывается. Что-то во мне шевелится, искра сочувствия, которую я не хочу допускать. Этот момент разрушает защитный щит, который я построила для себя за последние несколько месяцев. Итан, который столько раз угрожал и мучил меня, теперь стоит передо мной и умоляет… умоляет меня сделать что-то, что беспокоит меня так же сильно, как и его.
Я ненавижу компанию, презираю всё, за что она выступает. Ложь, преступления, страдания. Так много раз я спрашивала себя, почему я вообще сохраняю это в живых. Я понимаю, почему я не могу отпустить это. Не из-за денег, не из-за власти. Это только из-за одного — из-за моей мамы.
— Итан, я... — пытаюсь заговорить я, но безуспешно. Так долго я сопротивлялась ему, его угрозам и нападкам, но теперь … Теперь он умоляет меня, и это ещё больше усложняет ситуацию. — Ты не понимаешь, — наконец говорю я, качая головой. — Я не могу. Если бы я могла, я бы сделала это, но это невозможно.
— Почему? — Резко, почти умоляюще говорит он. — Почему ты держишься за это? За всю эту грязь, за эту вину? Почему ты хочешь принести в жертву ещё больше людей, Златовласка? — Его возмущение возвращается, и оно поражает меня, как пощёчина.
Это не так просто сделать. Это никогда не было легко. Внутренне я борюсь сама с собой, с той частью себя, которая хочет услышать его слова и согласиться с ним.
— Дело не в компании, — говорю я наконец. Не в силах смотреть на него дальше, я отворачиваюсь. Итан молчит, и я знаю, что он пытается это осознать. Его терпение медленно подходит к концу.
— Тогда в чём дело? — Он кажется сбитым с толку, не понимает, как всё это связано.
— У меня нет другого выбора. Если я потеряю контроль, я потеряю всё, что у меня осталось. — Последние слова я едва произнесла, и на мои глаза навернулись слёзы. Весь груз бизнеса, наследства, лжи — это давило на меня так долго. Я не могу отказаться сейчас.
Итан ходит взад и вперёд, щёлкая зажигалкой, которую он достал из кармана. Хотя это, кажется, успокаивает его, это заставляет меня нервничать. Внезапно он останавливается, убирает её и смотрит на меня, по-видимому, занятый обработкой слов.
Затем он поворачивается, хватает свою бутылку, делает большой глоток и снова поворачивается ко мне. Его движения плавны, как будто он движим внутренним беспокойством.
— Контроль?
Я невольно делаю шаг назад.
Он проявил мимолётный проблеск человечности только для того, чтобы теперь омрачить его всем плохим. Напряженное напряжение между нами заполняет комнату. Итан стоит недалеко от меня, его глаза сверкают ненавистью, и расстояние между нами с каждой секундой становится всё меньше. Его лицо сурово.
— Ты просто прячешься, — шипит он, уже обращаясь ко мне. — Просто слишком труслива, чтобы принять правду. — Мой пульс учащается. Эти слова сильно меня задевают. Раздражение во мне нарастает, горячее и жгучее, в то же время к нему примешивается что-то ещё — страх. Ситуация накаляется, и я понимаю, что сейчас контроль ускользает от меня.
— Хватит! — Кричу я, желая увеличить расстояние между нами. Однако он быстрее.