Что является правильным решением? Без денег компании и доступа к лабораториям, я мало что смогу.
Моё сердце кричит, чтобы я остановилась и прекратила ужасные вещи, прежде чем погибнет ещё больше невинных. Мой разум … Мой разум цепляется за последнюю надежду для моей мамы. Это всегда было причиной, по которой я продолжала, почему я не сдавалась, несмотря на всё, что произошло.
Я взяла на себя ответственность, решив заняться исследованиями. Ради этого я училась и глубже погружаясь в науку. В то время я верила, что могу что-то изменить и изменить к лучшему. Я даже не представляла, насколько эти решения сокрушат меня.
Горькая улыбка расползается по моему лицу. На самом деле я хотела сделать мир лучше, хотела спасать жизни, а не разрушать их. И теперь я задаюсь вопросом, должна ли я мириться со всеми страданиями, чтобы спасти жизнь единственного любимого человека. Это нормально? Хотела бы она этого? Или она была бы разочарована тем, что случилось с её дочерью?
Мама. Мамочка.
Я вижу её бледные руки, её тусклые глаза... Как я могу просто отказаться от неё? Как я могу допустить, чтобы она умерла, когда ещё есть что-то, что нужно и можно сделать? Но что, если другие продолжают страдать из-за этого? Как Итан, который прошёл через всё, что моя компания сделала с ним.
Как я могу это оправдать?
Комок в моей груди сжимается всё туже. Из этого кошмара нет простого выхода. Что бы я ни делала, кто-то пострадает. Решение горит во мне, как раскалённый утюг, въедающийся в мой разум.
Я не могу продолжать в том же духе.
Последние сомнения были развеяны досье и жестокими, хладнокровными отчётами. То, что произошло, больше не игнорируется и не скрывается. Больше нет никаких оправданий. Нет оправдания, которое могло бы когда-либо перевесить причинённые здесь страдания. Я знаю, что мне нужно делать.
Мысль об этом сжимает мне горло.
Мой взгляд останавливается на внушительном поместье, которое всегда так много значило для моего мужа. Теперь всё кажется бессмысленным. Богатство, власть. Всё это он создал, чтобы уничтожать людей, защищая своё собственное наследие. И я, я собираюсь пойти по его стопам и продолжить всё это.
— Это должно прекратиться, — шепчу я в пустую комнату.
На мгновение я хватаюсь за телефон, мои пальцы слегка дрожат, когда я набираю номер. Команда должна быть проинформирована, они должны знать, что с этого момента исследования и незаконные эксперименты прекращаются. Это будет нелегко — я знаю, что будет сопротивление, я готова с этим смириться.
Линия обрывается, и через несколько секунд на связь выходит холодный профессиональный голос.
— «Андерсон Медика Фарм», чем я могу вам помочь?
— Я хочу немедленно созвать экстренную конференцию со следующими заинтересованными сторонами, — говорю я и перечисляю имена тех, кого мне удалось извлечь из файлов на флешке, стараясь говорить твёрдо и спокойно. — Есть срочные события, которые мы должны обсудить.
Женщина на другом конце провода звучит сбитой с толку, но не возражает.
— Я немедленно всё устрою, миссис Андерсон. — Я вешаю трубку и делаю глубокий вдох. Первый шаг сделан.
Через несколько часов я оказываюсь в конференц-зале. Учёные и члены совета директоров сидят за большим столом и обращают на меня своё внимание. Ожидая ответов, указаний, вероятно, думая, что речь пойдёт об одном из многих кризисов, с которыми мы сталкивались так часто. Но речь сейчас будет о другом.
— Большое спасибо, что собрались так быстро, — начинаю я. — Я предприняла несколько новаторских шагов, которые окажут непосредственное влияние на нашу работу и нашу компанию. — По комнате разносится бормотание, напряжение заметно. Специалисты осматривают меня, одни любопытствуют, другие обеспокоены. Они знают, что за последние несколько недель я по-другому подошла ко многим вещам, и они понятия не имеют, чего ожидать сейчас.
— Я получила доступ к документам, которые глубоко потрясли меня, — твёрдо говорю я, чувствуя, как меня переполняет мощная энергия. — Это показывает, что некоторые из наших исследований, которые проводились в условиях строжайшей секретности, не просто сомнительны с этической точки зрения — они незаконны. Люди были вовлечены в опасные, несанкционированные эксперименты, и многие из них погибли.
Некоторые из присутствующих нервно переглядываются, в то время как другие напряженно сидят на своих стульях. Они в курсе. Здесь только те, кто вовлечён. Другим сотрудникам, которые работали над обычными вещами и ничего об этом не знали, здесь нечего искать. Тогда скандал был бы предрешён. Правление начинает тихо перешёптываться, и я знаю, что это тот момент, когда всё изменится.