Но я не собираюсь её отпускать. Не сейчас.
Страдание, которое я несу в себе, смешивается со страхом перед тем, что меня ждёт. Приближается прощание с мамой, и это разбивает мне сердце.
Несколько часов спустя я всё ещё сижу в маленьком кресле рядом с её кроватью. Тишину нарушает только тихий механический писк машин. Это так странно, на самом деле я боялась этого момента уже несколько недель. Теперь, когда она здесь, кажется, что всё это дурной сон.
Но я не просыпаюсь. Это реальность.
Её дыхание становится всё слабее, и я цепляюсь за каждую секунду, чтобы заставить её побыть со мной ещё немного. Но смерть подкрадывается незаметно и неотвратимо. Как бы мне этого ни хотелось, это невозможно изменить. Часть меня уже потеряла её — женщина, которой она когда-то была, исчезла несколько месяцев назад, окутанная туманом болезни Альцгеймера.
— Мамочка, — тихо шепчу я, мой голос звучит глухо. — Пожалуйста... пожалуйста, останься со мной. Не оставляй меня мам... — Она не двигается. Её дыхание становится ровнее, и она неторопливо уходит из этого мира. Кажется, что пространство меняется, и на всё накладывается лёгкая тяжесть, в то время как реальность надвигающейся потери постепенно становится ощутимой.
Проходят часы, и я теряюсь в воспоминаниях. Моя мама все эти годы, что мы были вместе — сильная, улыбчивая, она была моей опорой и до недавнего времени была единственной постоянной в моей жизни вместе с моим отцом. И теперь, когда она умирает, мне кажется, что я тоже умру. Как я могу продолжать без своего единственного якоря? Теперь везде только пустота, и я не знаю, как её заполнить.
Что-то меняется, и я знаю, что это происходит. Я всегда боялась ситуации, в которой я её потеряю.
— Я люблю тебя... — шепчу я... — очень сильно мамуль…
Её дыхание становится всё слабее, пока, наконец... не остаётся ничего, кроме длинного, оглушительного гудка, который холодно и неумолимо прорезает тишину — последний знак.
Мамочка…
Боль утраты полностью охватывает меня, и я ничего не могу сделать, кроме как сидеть, сжимая её руку в своей, в то время как реальность переполняет меня.
Она ушла. Навсегда.
Теперь всё стихло. Машины, которые раньше обеспечивали равномерное дыхание, были отключены обслуживающим персоналом. Больше нет ни звука, ни жизни. Моё сердце колотится в груди, мне кажется, что всё во мне застыло.
Комната внезапно становится слишком маленькой, слишком тесной. Мои пальцы дрожат, и я пытаюсь удержать её холодную безжизненную руку. Боль поднимается во мне, распространяется в моей груди, пока почти не душит меня. Слёзы текут по моему лицу, и мне кажется, что ощущения далёкие и нереальные.
— Я отказываюсь в это верить … Нет, нет, это не должно быть правдой.
Должно быть, это плохой сон, в котором я нахожусь в ловушке, мои слова звучат пусто и сбиваются с пути.
— Мамочка... пожалуйста, — всхлипываю я. — Ты не можешь уйти. Не сейчас. — Но она не отвечает. Конечно нет.
Она ушла. Навсегда.
Эта мысль поражает меня так сильно, что я задыхаюсь. Что-то во мне ломается, моя душа раскалывается пополам. Слёзы текут потоком, горячие и неизбежные. Горе, которое переполняет меня, слишком велико, слишком глубоко.
— НЕТ! — Кричу я, желая остановить этим криком саму смерть. Моё тело дрожит, руки сжимаются в кулаки. Это невыносимо, я должна выбраться отсюда.
Одним рывком я отпускаю руку мамы и отшатываюсь назад, моё зрение затуманивается. Мои ноги несут меня из комнаты, по стерильному холоду коридора. Медсестры пытаются успокоить меня, но их слова не доходят до меня. Всё, что я слышу, это шум в моей голове, который становится всё громче и громче, пока не заглушает все звуки.
В отчаянии я врываюсь через дверь на улицу. Вместо того, чтобы успокоить меня, ветер приносит с собой только новую волну паники.
Моё дыхание учащённое, неконтролируемое, и я теряю рассудок под грузом эмоций.
— НЕЕЕЕЕЕТ! — Кричу я в ночь, но ничего не меняется. Горечь, разъедает меня изнутри. Единственное, что я чувствую, это потерю — потерю моей мамы, потерю всего моего мира.
В отчаянии я падаю на колени, мои руки хватаются за голову, желая как-то остановить эти эмоции. Моё сердце разорвано на части, и я больше не контролирую своё собственное тело. Мои плечи безудержно трясутся, и меня охватывает непреодолимая пустота.
— Айлин. — Глубокий голос внезапно прорезает темноту, и кто-то подходит ко мне.
Итан. Конечно, это Итан.
— Ты? — Я почти забыла, что он был тем, кто привёз меня сюда. — Уходи, — шиплю я. — Я не хочу, чтобы ты был здесь.