По мере того, как ночь продолжается, и позже я просыпаюсь от беспокойного сна, реальность снова овладевает мной.
Присутствие происходящего остаётся ощутимым, и пустота в моём сердце, кажется, ничем не сменяется. Итан лежит рядом со мной, но я не могу остаться.
Не здесь, не сейчас.
Я тихо отодвигаю одеяло, которое он, должно быть, накинул на нас, и сползаю с кровати. Мои ноги касаются холодного пола, и я быстро переодеваюсь, прежде чем покинуть комнату.
Тишина в доме гнетущая, мне просто нужно выйти, подышать свежим воздухом, подальше от всего этого.
ГЛАВА 26
«В тебе есть сила, Златовласка.»
АЙЛИН
Каждый вдох ещё больше разжигает гнев, потому что этот гнев — то, что поддерживает меня в вертикальном положении.
Всё во мне кричит о том, чтобы получить ответы, справедливость за боль, которая разъедает меня. Я почти не чувствую холода на своей коже, потому что горячий прилив эмоций полностью захватывает меня.
Мои пальцы слегка дрожат, когда я держу телефон в руке.
Как он мог так предать меня?
Мысли бешено кружатся, и я заставляю себя дышать — сохранять спокойствие, хотя во мне нет ничего спокойного. Я набираю его номер. Гудок. Два. Три. Каждый звук эхом отдаётся в моей голове.
И тогда я его слышу. Такого спокойного. Такого контролируемого.
— Айлин, — выдыхает он, как в обычный день. — Мои соболезнования, я слышал о твоей матери.
Похоже, это ничего для него не значит. Как он может быть таким? После всего, что случилось, после всего, что он со мной сделал.
— Не делай вид, что тебя волнует ситуация. Почему ты это сделал? — Тишина.
Пока я жду, проходят секунды. Они кажутся часами, когда плохие чувства во мне продолжают расти. Он должен мне объяснить. Что-нибудь, что оправдывало бы его ужасные поступки. Вместо этого ничего не происходит.
— Как ты меня достала, — констатирует он, как простой факт.
Достала? Он всегда видел во мне только надоедливую дочь? После всего, чем я пожертвовала, после всего, что я сделала, чтобы завоевать его признание?
Мои костяшки пальцев побелели, так крепко я сжимаю телефон.
— Что ты сказал? — Шиплю я.
— В тебе ничего нет, того что я хотел в тебе видеть, Айлин, — невозмутимо повторяет он. — Ты слишком мягкая, слишком слабая, неспособная выполнить то, что необходимо. Ты уже много раз это доказывала.
Слабая? Всю свою жизнь я пыталась заставить его гордиться собой. Была сильной для него, чтобы соответствовать его ожиданиям. И теперь он обвиняет меня в слабости?
Трудно поверить в то, что я там слышу. Все эти годы, когда я боролась, чтобы заслужить его признание, — были ничем?
Нет, я не буду плакать. Не перед ним.
— Ради чего ты принёс нас в жертву? Власть и контроль? За мой счёт? И как, получилось? — Его молчание подтверждает то, чего я боялась.
В том смысле, в каком я этого хотела, я никогда не была его дочерью.
Я заканчиваю разговор и смотрю в никуда. На самом деле я всегда была для него лишь инструментом, которым он мог воспользоваться и выбросить, когда от него больше ничего не зависело. Мой «продюсер» должен был понимать, что я захочу получить ответы — нет, я потребую их.
Всё моё тело дрожит от ярости, когда я снова набираю его номер. На этот раз я не позволю ему так легко отвертеться.
— Айлин, — отвечает он, снова тем же холодным тоном. Никаких следов вины или раскаяния. — Скажи мне только одно, отец, — это обозначение похоже на кислоту на моём языке. — Ты пытался убрать меня?
Он тихо вздыхает.
— Ответ ты уже знаешь. Но если ты действительно хочешь это услышать: да.
Я услышала.
— Почему?
— Ничего личного. Всё дело в бизнесе. Ты была недостаточно сильна, чтобы руководить. Ты постоянно сомневалась и колебалась. Эта слабость погубила бы всех нас. Даже когда ты впервые подумала о том, чтобы всё это остановить, мне пришлось действовать, и когда ты действительно решилась на это … Пойми же, мне не оставалось ничего другого.
Впервые?
Нападение на машину. Это был мой отец. А всё это время я думала, что Итан нанёс удар, но это был он…
— Компания... — У меня перехватывает дыхание, и я борюсь со слезами, которые поднимаются во мне. — Все эти люди … Эксперименты, жизни, которые ты разрушил. Ты нёс за всё ответственность!
— Конечно, я нёс ответственность, — говорит он с самодовольным спокойствием, от которого у меня кровь стынет в жилах. — Вот, что значит, хотеть быть на вершине. Ты должен делать то, что необходимо, чтобы выжить, победить. А ты слабачка, Айлин.