— И что, шлют нетленки? — спросила Серафима.
— Тоннами, — ответила Ира. — Заебалась читать. По пятьсот страниц в день прогоняю. Но зато четыре-пять тысяч евро каждый месяц на кармане, поди хуёво.
— Круто, — сказала Серафима. — А если побьют?
— А за что? — сказала Ира, но всё же несколько напряглась. — Я же рецензию удодам предоставляю, так что всё честно. И потом я такие рецензии пишу, что у графоманов отшибается всякое желание продолжать литераторствовать. Считай, Симка, что я санитар литературного леса. Давай ещё по ликерчику. Очень мне этот апельсиновый нравится.
— Давай, — сказала Серафима. — Только этот ликер коварный, можно неожиданно слететь с катушек.
— А мне с утра к станку не надо, — сказала Ира. — Ты, я надеюсь, никуда не торопишься?
— Нет, — сказала Серафима. — Сегодня у меня выходной. Сегодня у меня день рождения.
— Поздравляю! С меня подарок. Сколько тебе стукнуло? Восемьдесят шесть?
— Почти, — сказала Серафима. — За подарок спасибо. Я сама себе подарок. Сколько же у тебя времени эта деятельность занимает? Сутки напролет?
— Тут дело в методе, — сказала Ира. — Тексты прогоняю по диагонали, а рецензии… Ты помнишь Петухидзе?
— Конечно, — улыбнулась Серафима. — Дмитрий Павлович, великий и страшный «Нуистё». Помер, наверное, уже?
— Если и не помер, то спился точно, — сказала Ира. — Как он над нами издевался, мудак картавый. Я ему, сука, в жопу дала, а он всё равно заставил экзамен пересдавать.
— Зверюга был, — согласилась Серафима и память услужливо нарисовала корявую рожу Дмитрия Павловича Петухова, преподавателя логики, которую они зачем-то дрочили три курса подряд.
Студенток на экзамене он заваливал легко и непринуждённо, задавая в точно выверенные логические моменты один и тот же вопрос: «Ну и стё? Ну и стё?! Ну и стё?!»
«Ну и стё?!» — в результате резко произносил он и девушка шла готовиться к пересдаче. «Ну и стё?» — снисходительно говорил он и барышни молча снимали труся и перемещались в холостяцкую койку Петухидзе, где и постигали искусство анального секса во всём его разнообразии.
— Но в целом пидору надо сказать спасибо, — сказала Ира. — Мыслить жёстко и логично он научил. Поэтому я поступаю следующим образом: вылавливаю узловые моменты «гениального произведения», фиксирую на них внимание, а вернее опошляю до безбожия, и вот готовая рецензия — честная и беспристрастная.
— А если попадется действительно талантливый автор? — спросила Серафима.
— Мать Тереза ты наша, — сказала Ирка Пединститут и дрябнула апельсинового ликёра. — Сама же только что на графоманов жаловалась…
— У нас в журнале рукописи не рецензируют, слава богу, — сказала Серафима. — С настоящими поэтами всегда было тяжко, а в наш технократический век уж особенно. Мне кажется, проза более живучая.
— Я тебя умоляю, — отмахнулась Ира. — Тоже мне нашла проблему. Вот с хорошими мастеровыми в Москве действительно беда. Я тут ремонт в квартире затеяла, полгорода обегала, пока толковых рабочих подыскала. Работать никто не хочет. Ты сейчас уссышься, я в одном графоманском сайте рекламу копирайтинга прочитала: «Вы будете сидеть на диванчике в любимых тапочках, писать тексты и получать денежки». Ща! Размечтались!..
— Ты вроде тоже не полы на вокзале моешь, — сказала Серафима.
— Муля, не нервируй меня! Я же тебе сказала, у меня благородная функция санитара литературного леса. Мне как-то один овен написал, что он по профессии инженер, а по призванию — прозаик. Надеюсь, что после моей рецензии прозаик лист чистой бумаги за километр обходить будет.
— Жестоко. За свои же деньги, — сказала Серафима.
— Но справедливо, — сказала Ира и икнула. — Ой, прости дорогая. Устала, как собака, за последнее время. Захлебываюсь. Раньше две недели на ответ брала, теперь месяц. Поток молодых талантливых авторов нарастает.
— Слушай! — Ира посмотрела на допитый ликер. — Давай ещё по порцейке. Ну, я и клуша! Ты же готовый рецензент, учить не надо, всё знаешь. Входи-ка ты в моё предприятие в долю, всяко больше будешь зарабатывать, чем в своём лесбиянском журнальчике.
— Я несколько не готова к танцам, — сказала Серафима, — Предложение, конечно, любопытное, но мне надо подумать…
Её перебил телефонный звонок. Ира достала из сумочки мобильный.
— Да, Сережа, ты уже в гостинице? Про издательство расскажешь, когда приеду. Я встретила одну давнюю знакомую, между прочим, она работает в поэтическом журнале. Мы приедем вместе. Что значит устал? Фройлян желают поебаться. Вот так-то лучше, милый. Закажи шампанского, скоро будем.