Тогда он сразу поехал к Левону.
— Хреновая ситуация, — констатировал адвокат. — Суд в лёгкую выдаст постановление на арест. А в предвариловке можно годами сидеть. У тебя как с деньгами?
— Не очень, тысяч десять баксов наскребу. Сам знаешь, затраты в последние годы большие были.
— Плохо. На залог не хватит, даже если я добавлю. Так что не тяни резину.
— Что делать?
— Да что делать?! Продавать всё как можно скорее. Квартира на Ольгу оформлена до брака? Тогда забудь, насколько я твою жену знаю. Продавай дом и беги. Эти друзья от тебя не отстанут, чтобы они там не пели.
— И так всю жизнь бегать?
— Всю не всю, но какое-то время придётся.
— Ладно, я понял. Поеду в Калининград, у меня там один богатый Буратино живет. Может, действительно дом купит, — сказал Павел. — Я тебе сам позвоню.
— Ты, давай, держи хвост пистолетом! — Левон проводил его до машины. — Всё образуется. Руки, ноги целы, не ослеп — это главное.
— Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным! — привычно ответил Павел.
Консервированной еды в доме оказалась прорва. Покупая продукты, он всегда брал баночку-другую какой-нибудь каши или фасоли в соусе. «Студенческая молодость в заднице играет! — посмеивалась при этом жена в редких случаях совместных поездок. — Ты ещё кильку в томате забыл».
«В хозяйстве всё сгодится!» — с уверенностью британского сквайра он забрасывал в корзину макароны, блоки сигарет, бульонные кубики, соль, сахар и кофе.
Из дома он почти не выходил. Подолгу лежал в ванне, подливая горячую воду скорей по интуиции, потому что холода совсем не чувствовал. Выпить, как ни странно, не хотелось. Дров и сигарет было достаточно, кортик, когда-то подаренный шебутным капитаном сухогруза после сумасшедшей пьянки в Гаване, он держал под подушкой. В один из дней нашёл в кладовке топор, приноровил рукоятку к ладони и больше не расставался с ним.
Накинув на плечи солдатскую шинель, купленную в холостяцкие годы прикола ради на распродаже в ночном клубе, бродил по дому и повторял как заклинание: «Я не для того строил дом, чтобы в нём жил кто-то другой. Это мой дом, и больше ничей. Я уйду вместе с ним». Иногда ему слышались звуки подъезжающей машины, он взбрасывал топор на плечо и приоткрывал калитку. «Один не уйду. Прихвачу с собой парочку аборигенов. Сколько сил хватит, прихвачу». Дорожка перед домом была пустынна.
Ему звонили всё реже и реже. Он отвечал только жене. Старательно бодрым голосом обещал, что скоро закончит вопросы в Калининграде и приедет. Жена, впрочем, особенно не торопила.
«Вот и я стал актёром! — думал он. — Теперь понимаю, почему самоубийцы оставляют записки. Вслух сказать духа не хватает».
Жена выключила гремевшую по всему дому музыку Шклярского.
— Привет, Робинзон! Сколько не брился? Месяц? Полтора?
— Я только утром прилетел. Ещё не успел.
— Понятно! — сказала Ольга. — Скажи мне, пожалуйста, какое сегодня число?
— Второе марта, естественно. Билет показать?
— Четвертое апреля. Я встречалась с Татьяной Петровной. Очень милая женщина. И хорошо к тебе относится. Считает, что ты большой ребёнок, который заигрался.
— Не знал, что вы подружки.
— Прекрати паясничать, Павел. Мне всё известно.
Он молчал.
— И что ты собираешься делать? — Ольга налила себе кофе. — Защищать Брестскую крепость до последнего вздоха?
— А ты что, парламентёр?
— Я просто не хочу всё разрушить в одночасье. Семьи у нас не получилось, ты заставил меня убить ребенка, но мы же можем остаться нормальными людьми. А мой салон, моё положение жены? Разве тебе неприятно выходить со мной? Чтобы вслед тебе завистливо цокали языками?
— Я не буду продавать дом!
— Я знаю, что ты упёртый! — сказала жена. — Поэтому поговорила с Аркадием Борисовичем.
— Так-так… Вот с этого места поподробнее. Расскажи мне наконец всю правду про своего любовничка.
— Он не любовник, он — партнёр. Присутствие нужных людей на моих вечерах даёт ему ощутимые дивиденды. Это, во-первых. Во-вторых, я же не интересуюсь, с какими девками ты трахаешься в своих бесконечных командировках.
— Высокоинтеллектуальный бордель для искушенной публики. Старо как мир. И также вечно.
— Называй как хочешь. Аркадий Борисович готов выкупить твой дом. Но на условиях, которые будет обсуждать только с тобой лично. Честное слово, Паша! Для тебя это лучший выход! — добавила жена. — В конце концов, повеситься ты всегда успеешь…
Через два дня они ужинали в тихом итальянском ресторанчике в центре.