— Это замечательно, Павел, что вы больше не пьете! — сказал Аркадий Борисович. — Бизнес и алкоголизм есть вещи несовместные. Если не против, я подытожу. Дом переходит в мою собственность, я закрываю проблему с вашими акционерами. В доме живёте на условиях аренды. Вы приступаете к обязанностям куратора нашего рыбного производства на Сахалине. Выверяете финансовые потоки, отслеживаете производство и отгрузку продукции. Там, на месте, самостоятельно принимаете оперативные решения. Времени на острове придётся проводить много, в сезон — по несколько месяцев. Это, конечно, не Рио-дэ-Жанейро, жопа мира, так сказать, но здесь ничем помочь не могу. Вознаграждение частично пойдёт на содержание дома и квартиры супруги, оставшаяся часть — на ваши личные нужды. Ольга предоставила смету, у меня возражений нет. Я ничего не упустил?
— Нет, — Павел хмуро пил кока-колу.
— В таком случае, оформляем бумаги и вылетайте для ознакомления с ситуацией. Я надеюсь, Павел, вы образумились окончательно и фокусов не будет, — Аркадий Борисович, прощаясь, плотно сжал ему руку. — Оленька ведь за вас поручилась!
«Тварь лысая! Она уже Оленька для него!» Ненависть мгновенно ударила в голову.
— Вы что-то хотели сказать? — спросил Аркадий Борисович.
— Нет. Вам показалось…
Отблеск небоскреба незаметно лег на Москву-реку. Он почему-то вспомнил сказку Андерсена о человеке, который потерял тень. Он посмотрел на отсвечивающую неоном воду и сказал:
— Тупорыло всё вышло! А ведь тень не захотела вернуться к хозяину…
От Ребекки пришло письмо. Теперь она была задумчивая Горгона.
— Мне нужна помощь. Проще говоря, мне нужны деньги.
— Сколько?
— Пятьсот долларов.
— Хорошо, я привезу около девяти вечера.
Мальчишка сидел на ковре и с любопытством разбрасывал игрушки.
— Привет, юнга! — сказал Павел. — Ты готовишь маме цунами?
— Поиграй с ребенком. Видишь, как он тянется к мужчине.
Он сел на ковёр рядом с сыном Ребекки. Тот прытко забрался ему на ноги и мирно смотрел беззвучные мультфильмы на экране телевизора.
«Если бы он умел говорить, чтобы он сейчас сказал? — подумал Павел. — Папа. Или сволочь. Или где мой папа?»
— Как поживает твоя супружница?
— Спасибо, всё в порядке. Она в квартире, я в доме.
— Высокие отношения. Ты не хочешь развестись?
— Не могу.
— Почему это ты не можешь? Квартирку жалко на Бронной, двести тридцать кэвэмэ, которую по глупости ты оформил на неё до брака, поэтому совместно нажитым имуществом суд не признает? Я не права, гражданин новый русский?
— Нет. Просто не могу.
Он множество раз задавал себе этот вопрос: почему он не может развестись с женой?
Ночами, смотря на огонь камина, он вновь и вновь спрашивал себя, а иногда бога: Что не так? Что удерживает его возле этой женщины, ставшей такой бесконечно далёкой ещё до свадьбы?
Он вспомнил, как они выбирали мебель для квартиры. Менеджер, ухоженная женщина чуть старше пятидесяти, вдруг сказала: «Я была замужем двадцать три года. Сначала мы спали на раскладушке в общежитии, и каждую ночь. Потом снимали малогабаритную квартирку и родился сын. Потом купили трехкомнатную квартиру и большую красивую кровать. Родилась дочка. Потом дети выросли и мы стали спать в разных комнатах. Потом начали ездить в отпуск по отдельности. А потом развелись». «Ей бы женские романы писать, а не мебелью торговать», — подумал он тогда.
— Давай поговорим о чём-нибудь другом, — сказал он. — Например, о твоём Сибирском Здоровье. Что, собственно, случилось?
Сибирским Здоровьем Ребекка называла папу сына. Она познакомилась с ним исключительно с целью забеременеть. На это время честно ушла из интернета и озадачила бывшего одноклассника, свидетеля и участника первого в е ё жизни романтического порыва. Одноклассник и познакомил со своим партнёром по делу. Впоследствии она комментировала так: мужик неотёсанный, необразованный, косноязычный. Зато пышет здоровьем. Это ребенку и надо. Интеллект по маминой линии достанется.
На самом деле, Сибирское Здоровье оказался вполне нормальным человеком, признал ребёнка своим без всяких оговорок и, в общем-то, предлагал Ребекке жить вместе.
— Чего ты фордыбачишь?! — сказал он тогда Ребекке. — Тебе уже за тридцать, пора бы остепениться.
— На ку-ку мне это надо! — по-пацански отвечала Ребекка и продолжала воспитывать сына самостоятельно, твёрдо определив для папы один день в неделю против столь же твёрдого денежного пособия.
— Сибирское Здоровье завёл себе новую жену и нового ребёнка, — сказала Ребекка. — Не могу сказать, что это для меня большая неожиданность. Он петух, а новая курица оказалась хитрее меня. Мне велено забыть его телефонный номер.