— Я не могу этого объяснить! — сказал Яков, прощаясь со следователем. — Но я твёрдо убежден: Жемка жива! Она просто разыгрывает непонятный и обидный для меня спектакль.
— Хорош спектакль! — сказал следователь. — А если серьёзно, в таких случаях ходят в церковь. Ты молиться умеешь?
— Нет, — сказал Яков. — Откуда?!
— Попроси какую-нибудь старушку. Пусть помолится во спасение души рабы божьей… — следователь взглянул на бланк допроса. — Жэтэм. Ну и имечко! Чего хоть значит?
— Я тебя люблю! — сказал Яков.
— Имя обязывает! — сказал следователь. — Сходи в церковь, хуже не будет.
Ночная Москва была тиха. В некоторых окнах домов, выходивших на бульвар, правда, горел свет, но теней за шторами видно не было. Яков ненавидел сейчас этот город, спрятавший от него Жемку, его беспечных жителей, забывших потушить свет на кухне или в коридоре.
— Что же могло произойти?! — этот горячечный лихорадочный вопрос звенел у него в голове. — Жемка, конечно, своевольная натура, но одна, в чужом городе, чтобы она пустилась во все тяжкие. Что-то здесь не так…
Напротив лавочки, где сидел Яков, остановилось такси. Из него вывалилась шумная компания молодежи, крепко навеселе. Компания потопталась некоторое время на месте, и вдруг высокий атлетического сложения молодец громко задал вопрос, явно адресуя его Якову: «Прикурить есть, троглодит?»
— Не пью! — рассеянно ответил Яков, прокручивая перед глазами миллионную версию возможных событий.
— Ты проиграл! Ты проиграл, Олежек! — захлопала в ладоши обалденной внешности девица в юбочке, едва прикрывавшей лобковое место. — Троглодит дал нелогичный ответ.
— Проиграл! — хмуро согласился молодец. — Ты извини, мужик, промашка вышла. Чего грустный и один в ночи?
— Да так, неприятности личного характера, — сказал Яков.
— Жена выгнала? — спросила вторая девица, брюнетка, одетая столь же фривольно, как и первая, и потрогала туфелькой чемодан Якова.
— Не жена, а девушка, — сказал Яков. — И не выгнала, а пропала.
— У девушек такое бывает, — сказала брюнетка. — Покучумает и вернётся.
— Не уверен, — сказал Яков. — Но очень надеюсь.
— Что-то ты совсем кислый! — сказал молодец. — Пошли-ка, приятель, с нами. Тоску разгонять…
— Спасибо, конечно, — сказал Яков. — Но я как-нибудь здесь перекантуюсь.
— Тебе ночевать негде? — спросила первая девица.
— Тётка у меня в Москве живёт, — сказал Яков. — Только к ней в ночи не попрёшься.
— Из каких краев будете? — спросил еще один из компании, очкарик с внешностью стиляги. — Чувствую по говору, что волжский.
— Из Саратова родом, — сказал Яков. — А вообще в Алма-Ате на Чимбулаке работал.
— Чимбулак это грандиозно, — сказал молодец. — Мне там больше понравилось, чем в Альпах. Пошли, посмотришь, как «золотая молодежь» живёт.
Так они и познакомились. Молодец Олег, студент МГИМО и сын замминистра иностранных дел, каратист и любимец женщин, очкастый Сергей, студент того же заведения и сын советского посла в Польше, Вика и Катя, профессорские дочки и по совместительству студентки университетского филфака и бородатый Пётр, скромно обходившийся без постоянной спутницы и имевший профессию, вызывавшую почти религиозный трепет у девушек — фарцовщик.
Под утро девушки разбрелись на ночлег по просторной квартире родителей Олега, а мужчины устроили, как выразился Сергей, «мозговой штурм».
— Милиция это, конечно, хорошо, — сказал Олег. — Только меньше, чем через три недели начнётся Олимпиада, им не до поиска приезжей казашки.
— Порыскать по общаге это идея, — сказал Сергей. — Надо довести до ума.
— Я туда как раз и собираюсь, — сказал Яков. — Пораспрашиваю абитуриентов.
— Вас, мой дорогой волгарь, вахтерша на порог не пустит, — сказал Сергей. — Там порядки монастырские. Фотография девушки есть?
— Есть, — Сказал Яков и достал из чемодана фотокарточку. Жемка, снятая на фоне заснеженного Чимбулака, была ослепительно красива.
— Звезда Востока! — одобрительно сказал Олег. — Уважаю! Петруччио, дёрни своих. Ну, там валютные бары, гостиницы для интуристов.
— Не понял, — сказал Яков. — Причём тут интуристы?
— Это рабочая версия, — сказал Олег. — На всякий случай. В Москву сейчас много иностранцев приехало.
— Есть идея, — сказал Сергей. — Работает у меня на студии Горького приятель помощником режиссера. Поеду-ка я к нему, попрошу мандат на предмет моих полномочий для подбора актрис в какой-нибудь фильмец. И с сим мандатом и фотографией уважаемой барышни навещу «Щуку». Думаю, что смогу что-нибудь узнать.