Нагрянули внезапно, в лучших традициях кинофильмов про налетчиков. Ни румына, ни Жемки с плейбоем не было. Лишь старуха Изергиль тупо сидела на берегу и чистила картошку. «Нэма! — монотонно сказала она, не обратив никакого внимания на загорелые наглые рожи. — Ту-ту! Уплыла китаяночка в далекие края!»
С той же стремительностью они ломанулись в порт. За границу уходил один лайнер.
— Через час отход, — сказал свой человек в таможне. — Пассажиры уже на борту. Прошли понгранконтроль.
— Мне всего на полчаса! — сказал Яков. — Умоляю, сделайте что-нибудь.
— Ага! — сказал свой человек. — Тебе на полчаса, а мне потом десять лет в магаданском порту треску взвешивать.
— Миша! — сказал предводитель налетчиков. — Ты же грамотный человек. Чему ты только обучался в институте? Нужно проявить научный подход. У человека вопрос жизни или смерти.
— Хорошо, — сказал Миша. — Через десять минут пойдёт состав на угольный причал. Его не проверяют. Клиент подцепляется снизу соединения между вагонами, на территории порта спрыгивает. Если не раздавит, дальше пробирается к лайнеру. Недалеко, метров триста. Как проникнет на теплоход, я не знаю. Но на месте молодого человека я бы не экспериментировал, а сразу утопился. Я понимаю, что это малоинтересно, но, на секундочку, это нелегальный переход границы.
— Где состав? — спросил Яков.
— Пошли, Александр Матросов, — сказал Миша.
Яков пролез под вагон и вцепился руками в балку.
— Крещённый хоть? — крикнул вдогонку Миша. — Свечку за упокой души за кого ставить?
— Я живучий! — только и успел пробормотать Яков, когда состав тронулся.
В какой-то миг ему показалось, что всё это происходит не с ним, что на самом деле он благополучно поступил и закончил пединститут в родном и любимом Саратове, вечером они сидят с отцом на кухоньке, обмениваясь репликами о выдающихся школьных дебоширах, мать готовит ужин, размышляя, что сыну пора бы жениться, а ей выйти на пенсию и заниматься внуком или внучкой. Они поедят, посмотрят немного телевизор, он почитает на сон грядущий и заснёт, задумавшись о том, как же попроще объяснить ученикам, что такое пифагоры штаны.
Весь измазавшись в угольной пыли, Яков пробирался по портовой территории. Белоснежный лайнер стоял у причала во всей своей океанской красе, заполненный голосами пассажиров, отрывистыми командами вахтовых офицеров, всеми последними знаками скорого прощания с земной твердью. Трап ещё не был поднят. До лайнера оставалось метров пятьдесят. По причалу, ровно вдоль бортовой стенки, шли два пограничника. Яков резко дернулся в сторону, увидел приоткрытую дверцу контейнера, ввалился туда, споткнулся, ударился о что-то твёрдое и потерял сознание…
Ставрогин пьянствовал, не покидая каюты, с самого отхода из Одессы. Пьянство его было незатейливое и потому особенно противное. Он наливал полный стакан виски, выпивал залпом, съедал два орешка, закуривал сигарету и ложился на койку. Забыться не удавалось.
«Яблочко от яблоньки недалеко падает!» — тоскливо думал он. Папа Василакис по жизни был большой буян, злые языки утверждали, что началом звёздного пути будущей легенды торгового флота было скромное кораблекрушение дряхлого твиндекера вместе с пятнадцатью членами экипажа. Экипаж пошёл на дно, а шустрый грек получил приличную страховку, на которую купил сухогруз поновее. Времена были тревожные, предвоенные, никто особо дознаваться не стал. А уж в войну папа Василакис и вовсе превратился в героя, проводя конвои с нефтепродуктами в сражающуюся Британию. Британия платила не торгуясь, так что барышей, на которые закладывались на мирных аргентинских верфях косяки новых пароходов, было достаточно.
Жён и наперсниц папа Василакис менял примерно с той же регулярностью, что и строил корабли. Среди них было немало достойных женщин, в частности, отметилась и вдова невинно убиенного американского президента. Но любил по-настоящему он, прожжённый барыга и авантюрист, наверное, только одно существо женского пола: свою единственную дочь Афину, плод его второго брака, завершившегося прилично лишь потому, что мать Афины трагически погибла в авиационной катастрофе.
Ставрогин как раз и увидел Афину первый раз вблизи на похоронах папы Василакиса. Развод с последней супругой, знаменитой оперной певицей, доконал этого ещё не очень старого человека. Инфаркт случился ранним утром, пока «скорая» мчалась в загородный дворец короля фрахта, тот уже принимал командование небесным флотом.