Задумавшись, она не стала рыться в рюкзачке в поиске ключей, а позвонила в дверь.
Открыла мать, с тёмным насупившимся лицом.
— Что-то случилось?! — на душе у Алки тревожно заскреблись кошки.
На кухне сидел отец.
— Говори! — сказала ему мать.
— Дочка! — сказал отец и зачем-то встал. — Тут такое дело…
И он начал сбивчиво говорить вмиг растерявшейся Алке, что к ним пришел новый начальник отдела, который сразу его невзлюбил, стал освобождать вакансии для своих, короче, его подставили и из банка уволили. «Ещё потребовали досрочно вернуть кредит, — грустно сказал папа. — Теперь вот машину бегом продаю».
Алка села на табурет. Осознавать наступившую реальность ей не хотелось.
— То есть за обучение платить нечем? — жестко констатировала мать.
Отец молчал.
— Я тебя спрашиваю? — также жестко повторила мать.
— Да. Нечем, — сказал папа. — Но, в конце концов, есть же заочное отделение, есть вечернее.
— У нас нет заочного отделения. И вечернего тоже нет, — сказала Алка. — У нас только дневное. И оно платное. — И разревелась как последняя дура…
Алка проспала сутки. Мать дала ей сильное успокоительное. Во рту было горько, в голове пусто. Она равнодушно посмотрела на разбросанные по письменному столу заготовки для курсовой работы. На экране мобильного телефона светились неотвеченные звонки: один — от Жоры, несколько от отца. Она почистила зубы и набрала папе.
— Привет, дочка! — сказал папа. — Как ты?
— Всё нормально, папа! — сказала Алка. — Ты не волнуйся. Я — сильная. Я переживу!
— Я постараюсь что-нибудь придумать, доченька! — сказал отец. — Ты только пойми, не всё от меня зависит.
— Да, я понимаю, — сказала Алка. — Спасибо тебе, папа!
И отключила связь.
Она присела на краешек кровати. Свободного времени оказалось неожиданно много. Она посмотрела на календарь. Воскресенье. Алка оделась и пошла к Людке. Та была дома одна.
— Родители на даче, — сказала Людка. — Целину поднимают. А мне, извиняйте, завтра на работу. Давно не виделись.
— Давно, — сказала Алка. — У меня к тебе дело.
— Говори.
— У вас там, в этой вашей юрконторе свободных вакансий нет случайно?
— Для кого? — спросила Людка.
— Для меня, — сказала Алка.
— Ты ушла из института?
— Да. Так получилось…
— А чего так? — спросила Людка. — Разочаровалась в избранной профессии?
— Долго рассказывать, — сказала Алка. — Как-нибудь в другой раз. Ну, чего, поможешь с работой?
— Ну, не знаю, — сказала Людка. — Я поговорю завтра с шефом, но обещать ничего не могу.
— Когда тебе позвонить? — спросила Алка.
— Позвони завтра, ближе к концу рабочего дня.
— Я позвоню, — сказала Алка. — Я пойду тогда, а то голова сильно болит.
— Ну, давай, подруга, — сказала Людка. — Звони вечерком…
Вечером следующего дня она позвонила Людке, и та не очень довольным, как показалось Алке, тоном сообщила, что её ждут на собеседование в среду в три часа. Впрочем, Алке было не до сантиментов. Она записала адрес и так же сухо поблагодарила Людку.
В среду ровно в три она сидела в приёмной директора юрконторы, которая располагалась новеньком бизнес-центре возле Белорусской. Приятно гудел кондиционер, Людка по-хозяйски складывала и сшивала какие-то бумаги.
— Шефа зовут Вадим Юнусович, — сказала Людка. — Смотри, не перепутай.
— Я постараюсь, — сказала Алка.
— Вадим Юнусович! — Людка набрала директора по внутренней связи. — Соискательница пришла. Что? Понятно.
Она махнула рукой Алке: иди в кабинет.
Алка постучалась и вошла.
За большим, чёрного дерева столом, сидел брюнет в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, лет тридцати пяти на вид.
— Привет! — сказал он. — Проходи, садись.
Алка села на дико неудобный стул, с крохотным сидением и высокой узкой спинкой.
— Так… — сказал Вадим Юнусович. — Э-э-э… Тебя зовут…
— Алла, — сказала Алка.
— Да, конечно, — сказал директор. — Сколько годков?
— Восемнадцать.
— Прекрасный возраст, чтобы начинать трудовую деятельность, — сказал Вадим Юнусович. — Люда сказала, что ты училась в автодорожном институте?
— Да. Один курс, — сказала Алка.
— А почему ушла? — спросил директор.
— Так, обстоятельства финансового характера.
— Понятно, — сказал Вадим Юнусович. — Но это не беда. Возможно, найдёшь себя в другом поприще.
— Я буду стараться, — сказала Алка.