— Ну, точно больной! — подумала Алка. Она попила чайку, подумала и написала:
— Ты театр любишь?
— Да. А ты что любишь?
— Я автомобили люблю, — написала Алка.
— А я люблю в театр пешком ходить. На спектакль надо приходить в спокойствии, а уходить в раздражении.
«Любопытно!» — улыбнулась Алка и пальцы вдруг вспорхнули по клавиатуре: — Пригласишь?
«Что я делаю?» — подумала она, но было уже поздно, сообщение улетело в интернетовские дали.
— Приглашу, — написал этот, непроизносимый порядочными девочками. — Послезавтра, то есть в субботу жду тебя в шесть тридцать у памятника Пушкину. И не опаздывай, я не люблю барышень, склонных к бестолковости.
— Ага! — хмыкнула Алка. — Уже бегу, спотыкаюсь. Барышень он не любит, склонных к бестолковости…
— До субботы ещё два дня, — пробормотала Алка, засыпая в счастливом состоянии покоя. — Есть время решить, пойду иль нет…
В субботу утром она сказала матери: — Мам! Я вечером в театр иду.
— Да, ну! — сказала мать. — И с кем же?
— Да так… — замялась Алка. — С одной знакомой…
— Со знакомой? — улыбнулась мать. — Ну-ну…
Ближе к назначенному времени Алка всё же разволновалась и приехала на Пушкинскую площадь на час раньше. Она зашла в «Макдональдс» и взяла мороженое. Предательское малодушие стало овладевать ею. У меня вообще всё в порядке, думала она, работаю у дяди Рашида, ищу работу более содержательную, на автомобильных форумах вовсю шарю, и на диван они с матерью больше половины накопили… Алка доела мороженое и встала: театр, пожалуй, переживёт без меня…
— Простите, вы, по всей вероятности, королева фруктовой лавки?
Алка повернулась. Перед ней стоял этот, владелец картонной «Маserati».
— Алла. — Алка замешкалась. — А ты… А вы…
— Андрей, — спокойно сказал парень и улыбнулся. — Видишь, как здорово, встретились на полчаса раньше и не в назначенном месте. Это хороший знак.
— Наверное, — сказала Алка. Мосты домой были сожжены.
— Пойдём в театр, — сказал Андрей с утвердительной интонацией.
Они вышли на бульвар и не торопясь пошли в сторону Арбата.
— Что смотреть будем? — спросила Алка.
— Спектакль называется «Косметика врага». Современная французская пьеса. Как любая хорошая пьеса, сразу обо всем. Ты в театре когда была в последний раз?
Последний раз в театре Алка была в пятилетнем возрасте на балете «Щелкунчик» и поэтому соврала, не покраснев: «Месяца два назад…»
Они подошли к старинному зданию, стоявшему чуть в глубине от бульвара.
— Бывший камерный театр Таирова, — сказал Андрей. — Ныне имени Пушкина. Предлагаю по старинной театральной традиции по рюмочке коньяка перед спектаклем.
— Давай, — согласилась Алка.
— Тогда прошу пожаловать в буфет. — Андрей сделал церемонный поклон.
Андрей вёл себя безукоризненно. Был в меру словоохотлив, много рассказывал о театре и драматургических новинках, причём доступным языком и без высокомерия, в принципе, допустимого в силу Алкиной безграмотности.
— Ты в театральном учился, — сказала Алка.
— Нет, — сказал Андрей. — Даже не пробовал поступать. Я просто люблю театр, люблю живопись, люблю литературу. Меня можно назвать профессиональным дилетантом.
Спектакль произвёл на Алку большое впечатление. Во-первых, играл Райкин. Как зовут второго актера, Алка не знала, Андрей шепнул, что это не актёр, а главный режиссер этого театра, но играл режиссер бесподобно. Все два часа представления Алка просидела как завороженная.
После спектакля Андрей вызвался проводить домой, но Алка, вошедшая в роль королевы, сказала, что для первого знакомства достаточно.
— Да, конечно, Ваше Величество, — Андрей улыбнулся точно так же, как в первую минуту их знакомства. Они обменялись телефонами и договорились созвониться на днях.
Поздно вечером, уже лежа в кровати, Алка отправила ему эсэмэску: — Спасибо за вечер! Всё было просто замечательно!
Новое, доселе незнакомое чувство накатывало на неё волной, оставляя в состоянии почти беспредельной радости. «Просто помутнение какое-то! — думала Алка. — Господи, что со мной такое происходит?!»
Спустя несколько дней дядя Рашид попросил съездить в налоговую инспекцию.
— Ты девочка разумная, — сказал он. — Разберись с нашими налогами, а то меня уже забросали письмами.