— То есть без кукловода никак? — сказала Алка. — Жаль, что он совсем не обращает на меня внимания.
— Это вопрос выбора. И, в конечном счёте, если ты не решишь сама, за тебя выберут другие.
— Ты был когда-нибудь на Золотом Кольце, Владимир, Суздаль? — спросила Алка.
— Нет, — сказал Андрей. — Я равнодушен к русской архитектуре. А это ты к чему спросила?
— На ноябрьские в банке небольшие каникулы, — сказала Алка. — Давай съездим, я хочу развеяться.
— Сейчас с деньгами не очень… — смутился Андрей. — Давай после Нового Года, я поднакоплю тогда.
— Я получила в банке премию, — сказала Алка. — Поехали. Приглашаю.
Андрей спал на спине. Вот и всё, думала Алка, почти не было больно и крови тоже почти не было. Всё произошло как-то незаметно, совсем не так, как должно было быть. Алка первый раз в жизни поймала себя на ощущении, что всё происходит не так, как ты себе это представляешь. Впрочем, а как она себе это представляла?
Они приехали в Суздаль под вечер, поужинали в ресторанчике, выпили немного вина. Небольшой зал ресторана был пуст, только у эстрады одинокий пожилой дядька неверным голосом пел в караоке: «Дрова в имилинаторе видны…»
Они поднялись в номер, Алка посмотрела в окно, голые березы в безнадёжности готовились к снегам и холодам. Андрей обнял её, повернул к себе и поцеловал в губы.
Алка аккуратно провела пальчиком по его плечу: только не обмани меня, я тебя очень прошу…
Андрей забормотал что-то во сне и повернулся на бок.
— Мне надо тебе кое-что рассказать, — сказала она за завтраком. И рассказала всё: про отца, про автодорожный институт, и про банк.
Андрей выслушал внимательно, не перебивая.
— И в качестве сухого остатка, — сказал он. — Ты решила стать графом Монте-Кристо. Я правильно уловил режиссёрскую задумку?
— Я просто не вижу другого выхода, — удивляясь собственному хладнокровию, сказала Алка. — Я могу, конечно, годами горбатиться на этот замечательный банк, и даже, наверное, сделаю неплохую карьеру, но в один миг меня выкинут как шавку, как в своё время моего отца. Или банк накроется медным тазом, я, во всяком случае, не удивлюсь. А эти деньги позволят жить, не интересуясь чьим-либо настроением.
— Ты в школе «Преступление и наказание» читала? — спросил Андрей.
— Я фильм смотрела, — сказала Алка. — Фильм мне понравился.
— Неважно, — сказал Андрей. — Подумай, легко ли тебе будет жить с пониманием, что ты совершила преступление.
— Невелико преступление — ограбить банк, — сказала Алка. — У этих не убудет.
— С этим согласен, — сказал Андрей. — Что легко приходит, должно легко и уходить. И как ты себе это представляешь? Я врываюсь в кассу с чулком на голове и базукой на плече, а ты с утомлённым видом залезаешь под тумбочку и медлишь нажать «тревожную кнопку», пока я распихиваю бабки по карманам. Водевиль, одним словом!
— Глупый ты! — сказала Алка. — Не возьмут тебя в театр постановщиком.
— А я и не претендую, — буркнул Андрей. — Там своих бестолочей хватает.
— Всё будет не так, — сказала Алка. — Скажи мне, какая сейчас самая популярная телепередача?
— Не знаю, — сказал Андрей. — Я телевизор редко смотрю. «Давай поженимся», наверное.
— Сейчас самая популярная передача — про экстрасенсов, — сказала Алка. — Девицы в нашем банке только про их чудеса и трещат.
— Ну, это девицы, — сказал Андрей. — А в банке, вообще-то, серьёзные люди работают. Ты предлагаешь кассу телепортировать?
— Нет, — сказала Алка. — Всё будет обыденно. Ты придёшь в кассу ровно в шесть, в пятницу, в это время людей никогда не бывает, там есть ещё нюансы, связанные с работой камер, в которых мне надо разобраться, как раз за наступающий месяц, я тебе выдам деньги, подожду примерно полчаса, потом позову охранника и сообщу, что приходил некий человек, который меня околдовал.
— Что? — сказал Андрей. — Околдовал? Бред какой-то.
— Да, — сказала Алка. — Бред. На это всё и рассчитано. Серьёзным, как ты их назвал, дяденькам в голову не придёт, что девятнадцатилетняя соплячка, которая без году неделю в банке, задумала и провернула такую авантюру.
— Тебя будут прессовать, — сказал Андрей. — Ты уверена, что выдержишь?
— Да, — сказала Алка. — Уверена. Кроме того, у меня нечего отобрать. Квартира на мать записана, ну выгонят меня из банка с позором, это, конечно, страшная трагедия, я даже поплачу напоследок.
— А что потом? — сказал Андрей.
— А потом надо будет уехать из Москвы, — сказала Алка. — Куда-нибудь, в Крым, например. Ненадолго, на полгода, пока всё окончательно утихнет. Потом я снова поступлю в автодорожный, я вообще-то про потом сильно не думала. Ты сам, конечно, решай, как тебе потом быть, — Алка застенчиво посмотрела на него. — Я тебе твою часть сразу отдам.