— Очень! — сказал Мишка и чуть не подавился слюной от смущения. — Ты здесь учишься?
— Уже три года, — важно ответила она. — Как тебя зовут, мальчик?
— Мишка, — сказал Мишка.
— А я Даша. Даша Лукьянова, — представилась девочка.
— А я на голове умею стоять, — сказал Мишка. — Хочешь, покажу?
— Удивил! — засмеялась Даша. — У нас все на голове стоят. Мы ещё йогой занимаемся.
— Здорово! — сказал Мишка. — Вот мне бы у вас учиться…
— Я побежала, — сказала Даша. — Занятие сейчас начнётся. — И уже на бегу она крикнула: «Пока!»
— Пока! — ответил Мишка и хмуро побрёл в сторону дома.
К двенадцати годам Мишка окончательно превратился в остолопа. Он сменил три школы, отметки у него были, кстати, сносные, но «поведение у вашего мальчика просто вызывающее, — сердито говорила Чехову старшему, отдавая документы, директор очередной школы. — Такое высокомерие к окружающим, к учителям, в первую очередь. Вам, уважаемые родители, надо срочно принять меры, пока не поздно. Отведите ребенка к психологу».
«И ещё бы фамилию поменять семейке, быдло придурочное! — подумала директриса. — Присвоили себе необоснованно…»
Мать поначалу пыталась читать сыну нотации.
— Дураки они все! — угрюмо оправдывался Мишка. — Чего они всё время мне тычут: Чехов так бы не сказал, Чехов так бы не написал…
— Ты самый умный! — раздражённо говорила мать, но руки не поднимала: «Мальчик всё же, бить нельзя…»
Отец мрачно пыхтел, в воспитательный процесс не вмешивался, но однажды в воскресенье привёз сына на стадион «Динамо».
Он пошептался с небритым дядькой в спортивном костюме, тот понимающе покачал голову и сказал Мишке: «Ну, чё, пацан, футбол любишь?»
— Люблю, — ответил Мишка.
— Для олимпийского резерва ты, конечно, уже староват, — сказал дядька. — Но если будешь бегать, как лось, человека из тебя сделаю. И если двоек в школе не будет. Уразумел?
— Угу, — сказал Мишка.
— Тогда замётано, — сказал дядька. — Будем из твоего отпрыска, Иваныч, звезду мирового футбола делать.
Ночью в постели Чехов старший сказал жене:
— Серёга кореш надёжный. Он и в сборной участвовал, а последние десять лет второй тренер в детской школе «Динамо». Может, действительно, толк будет. Футболисты в наше время такие деньги зашибают, не чета писателям. Если уж в голове пусто, пусть ногами на жизнь зарабатывает.
— Конечно, — сказала Мишкина маман и в очередной раз подумала о том, как всё-таки коряво у неё всё в жизни получается.
Надо признать, что тренер в своей нехитрой системе подготовки не ошибся: Мишка действительно научился бегать как лось. Телосложением он пошёл в мать, был худощав и подтянут, на курево его не тянуло, он шмальнул из любопытства сигаретку лет в двенадцать, но так закашлялся, что лёгкие чуть наизнанку не вывернулись. Очень скоро в команде у него сложилось устойчивое амплуа «выматывателя». Он выходил на поле в начале второго тайма, и, получив мяч, гонял его максимально долго, доводя противника до полного изнеможения. Голы он забивал редко, «это не твоя работа, — твердил ему тренер. — Гол любой дурак забьёт, было бы свободное пространство. Твоя задача важнее — разрушать чужую оборону. Футбол — игра коллективная и ты должен быть достойным членом этого коллектива, а не звездой кордебалета, едрёна кошка».
Мишка дремал на берегу речушки. Солнце палило нещадно, было тихо, вокруг ни души, обычный рабочий полдень в разгаре июля. Команда находилась на сборах на подмосковной базе, его товарищи, обливаясь потом, отдавали богу душу в ежедневном двадцатикилометровом марш-броске. Мишка сегодня «сачковал», у Мишки был день рождения, законный выходной, как сообщил тренер за завтраком. Вообще-то Мишка не был любителем созерцательного отдыха в одиночестве. Последние годы вся его жизнь была подчинена строгому расписанию: утром в ненавистную школу, где главной задачей стало слушать и молчать, «ты не спорь с учителями, — веско сказал ему тренер. — Они тебя понимать не обязаны, потому будут просто ставить неуд. А к нам с двойками нельзя. Вот и соображай, ты же не дурак».
— Не дурак, — соглашался Мишка, но с некоторой неуверенностью.
После обеда — тренировка, Мишка возвращался домой в выпотрошенном состоянии, за ужином происходили незначительные разговоры с родителями, затем Мишка утыкался в компьютерные игры или футбольные трансляции. Мать махнула на него рукой, только изредка, по инерции, пыталась подсунуть ему книги. «Школьную программу хотя бы надо прочитать!» — с укором говорила она. Иногда вечером Мишка с тоской заглядывал в эти «кирпичи», громоздившиеся на письменном столе, легко соглашаясь, что поговорка «смотрит в книгу, а видит фигу» явно про него.