— Поддельные, — сказала Лариса. — Но их делал такой мастер, экспертиза полгода будет разбираться.
— А операционистка в банке, с которой Катя спит?
— Вася учёл подобные нюансы, мой милый Чехов. Деньги из бюджета поступят совсем не в тот банк, о котором думает Катюша. Она этого не предусмотрела, как любая шлюха, она — тупенькая.
— Вася же, наверняка, сам повезёт платежки, — сказал Мишка.
— Он не успеет, — мягко сказала Лариса и села к Мишке на колени. — Его арестуют в то утро, когда в банк поступят деньги из бюджета. У нас будет достаточно времени отвезти документы в банк, убедиться в исполнении платежей и уехать в аэропорт. Об этом позаботится мой последний любовник — крупный чин в полиции.
— Я думал, что это я — последний, — сказал Мишка.
— Ты единственный и неповторимый, — Лариса поцеловала его.
— Мне нужно побыть одному, — сказал Мишка.
— Разумеется. Я позову тебя к обеду.
Мишка сидел в своей комнате и смотрел на осенний пейзаж за окном. На плитке чайник недовольно пыхтел, превращая воду в пар.
«Господи, куда меня несёт?!» — Мишкина семья не была религиозной, да и в команде бога поминали редко и вечно не по делу. Холодный страх постепенно овладевал им, низ живота неприятно заныл. «Помоги мне!» — впервые в жизни Мишка с трепетом посмотрел ввысь.
«Надо отвлечься, — подумал Мишка и включил компьютер. — Давно футбол не смотрел».
Раздался скайповский вызов, Мишка нажал кнопку и весь экран заполнила Дашина улыбка.
— Куда пропал, Чехов?
— Заработался, — сказал Мишка. — Тут ещё интернет барахлил.
— А я по русской речи соскучилась, — сказала Даша. — Тут всё английский да французский, вообще поговорить не с кем.
— Французский язык красивый, — сказал Мишка. — Мне нравится. Я когда-нибудь выучу.
— Как в Москве погода? У нас в горах уже снег выпал, красиво, скоро рождество, все такие веселые.
— У нас дождливо и слякотно, — сказал Мишка. — Унылая пора…
— Очей очарованье, — продолжила Даша. — А я на Новый Год не приеду.
— Почему?
— Чего-то не получается. Да и родители ко мне в середине января собираются. Так что не знаю, когда увидимся.
— Жалко, — сказал Мишка. — Я так тебя жду.
— Не грусти, — сказала Даша и отключилась.
Мишка вернулся на кухню.
— Как раз к обеду, — сказала Лариса. — Предлагаю открыть бутылочку «Шабли».
— Есть условие, — сказал Мишка.
— Любой каприз… — сказала Лариса.
— Я женюсь на твоей дочери.
— Сильно, — сказала Лариса. — Не ожидала. Ты превращается в монстра прямо на глазах, мой милый Чехов.
— Причём сначала я женюсь на Даше, а потом происходит вся эта операция с этими дебильными миллионами. И меня совершенно не ебёт, заодно ты, сука, с мужем или порознь, и снимают нас сейчас на видео или нет. Ты поняла меня, моя замечательная будущая тёща?
— Поняла, — сказала Лариса. — С камерами я тебя разыграла. Но я поняла. Жди в своей комнате, я позову, когда понадобишься.
Был тихий вечер, Мишка жёг костер возле шашлычницы, когда раздались звуки подъезжающего автомобиля. Василий Константинович сел в кресло, сделанное из пня, и затянулся сигаретой.
— Курить ещё не начал?
— Бог миловал, — сказал Мишка.
— Ну что, парень, достали тебя мои бабы?
— Не без того, — сказал Мишка.
— Если когда-нибудь женишься, держи жену в «ежовых рукавицах». Я вот свою не сумел.
— Сочувствую, — сказал Мишка.
— Если я правильно понял, ты попросил руки моей дочери. А Даша об этом знает?
— Вы же несколько дней назад собирались меня женить, не спрашивая мнения невесты. В чём разница?
— Разница в том, — сказал Василий Константинович, — что это моя дочь. И я воспитал её таким образом, чтобы всегда выбирала она, а не за неё выбирал кто-то. Никто, включая меня и её маму, не имеют права выбирать за неё. Понятно излагаю?
— А если я действительно вашу дочь люблю?
— Любить не вредно, вредно — не любить. Вопрос заключается в другом. Зачем моей дочери муж, который обосрался при первом же серьёзном жизненном испытании. Даже не при испытании, а только при болтовне о нём. Какая из него, на хер, каменная стена, за которой она сможет спрятаться? Фуфло получается, а не жених.
— Ваша жена собирается вас посадить, — сказал Мишка.
— Знаю, — сказал Василий Константинович. — Я стреляный воробей, я давно заметил, как Лариса и Кэтрин спелись. Одна шлюха, вторая блядь, видно, совсем в мужиках разочаровались. Тот полицейский чин, на которого рассчитывает Лариса, сдал её мне со всеми потрохами за весьма скромное вознаграждение.