— Если, конечно, они не замышляют убийства, — заметил Фицджеральд, и иронично скривил губы.
Редмонд покраснел до кончиков своих темно-каштановых волос. Ничего не сказав, он вернулся к своему столу и с шумом занялся рутинными делами. Марксу было искренне жаль его. Будучи ответственным за расследование дела, Редмонд, однако, не чувствовал себя уверенным, когда рядом был Фицджеральд. Так было и сейчас. Маркс передвинул на карте района булавку с желтой головкой, отметив Истсайдский лесной склад и занес его данные в картотеку.
Фицджеральд ждал, когда он закончит.
— Этот торгует всем, что только есть, Дэйв. Даже шпионами-невидимками. Что ты думаешь об этом? — Он передал Марксу протокол допроса нового торговца газетами на углу Университетской и парка. Хэнк Забриски показал следующее:
«Вопрос: — Вы имеете в виду доктора Стейнберга?
Ответ: — Того, что в очках? Он подошел ко мне примерно в половине одиннадцатого и спросил, не видел ли я профессора Бредли. Сначала я сказал, что видел. А потом вспомнил, что видел-то я юную леди, мисс Руссо. Тут начинается что-то непонятное. Я не помню, чтобы видел профессора и все же, мне казалось, что я его видел…»
— Так видел он его или не видел? — спросил Фицджеральд.
— Может, еще раз его расспросить? — заметил Маркс. Он все равно сам решил заняться осмотром территории университета. Ему хотелось попросить у Редмонда машину получше. Но, увы, сейчас момент был неподходящий.
Маркс отъехал от автобусной остановки футов на семь и припарковался. Студент, прислонившийся к столбу на остановке, держа в руке раскрытую книгу с циничной ухмылкой наблюдал за ним. Юноша невольно перевел глаза на ресторан неподалеку. Небось подумал, что полиция, используя свои права, паркуется где попало, когда ей это нужно. В таких случаях Маркс невольно испытывал неловкость. Поэтому решил, что сейчас в ресторан не зайдет, хотя уже подумывал о ленче. Пусть молодая поросль спокойно учит свои глаголы. Маркс так выразительно посмотрел на юнца, что тот поспешил уйти.
Значит, на этом углу Анна Руссо сошла с автобуса. Газетный киоск был через улицу напротив, а чуть подальше — телефон-автомат. Лаборатория находилась отсюда в двух кварталах, за главным зданием университета, вход в нее был за углом и отсюда не был виден. Маркс прошелся мимо газетного киоска и проделал тот же путь, который прошла вчера Анна Руссо. От парка к востоку, если миновать университет, начинался район дурной славы, каких немало во всех больших городах. Так здесь было и столетие назад, еще со времен волнений на Астор-плейс в 1849 году.
Маркс зашел в здание, где размещалась лаборатория. На первом этаже был склад. У лифта сидел на стуле старик-сторож.
— Мне нужна физическая лаборатория, — сказал Маркс.
— Там, внизу, но сейчас никого нет, — ответил сторож.
Внизу? Маркс, однако, не был удивлен. Почему-то он так и предполагал, что лаборатория должна быть в подвале. Он полистал журнал регистрации, лежавший на столе. Стейнберг и Бауэр пришли в это утро в семь сорок, а с ними еще двое; Маркс решил, что это наверняка следователи из федеральных органов. В восемь часов десять минут они ушли. Им понадобилось не так много времени для просмотра пленки.
Он перевернул страницу назад и посмотрел, кто был здесь вчера вечером. Стейнберг, Хойт, О’Рурк, Робби — все расписались в девять двадцать пять. Анна Руссо пришла в девять часов пятьдесят минут. Студентов допрашивали сегодня утром. Они приехали в полицейский участок в полдень, и Маркс сам с ними беседовал. Все они вчера вечером покинули лабораторию в одиннадцать сорок пять.
Маркс вышел наружу. Расположившись на ступенях крыльца, подростки играли в карты. В наступившей минутной тишине, когда затихает шум машин перед светофором на перекрестке, Маркс услышал звон монет о цемент. Какой-то пьяный поучал играющих, надеясь заслужить у победителя хотя бы на одну затяжку. Переполненный нищетой район Бауэри в непосредственной близости к Бродвею уже выплеснулся из своих краев. Шофер грузовика, груженного камнем, пытался найти место, где бы выгрузиться, не мешая детворе, игравшей в мяч. Маркса удивило, что дети не в школе, но он вспомнил, что день уже на исходе. Отчаявшийся шофер начал сигналить, и улица наполнилась какофонией новых звуков, скрежетом и грохотом. Маркс заметил, что на ней одностороннее движение — с востока на запад.
Он вернулся к газетному киоску на углу. Его хозяин оказался словоохотливым человеком с беззубым ртом — в верхней челюсти не хватало по крайней мере шести передних зубов. Однако это не мешало ему говорить без умолку. Его язык ловко плясал в пустом пространстве беззубого рта, отчего выговариваемые слова приобретали свой особый смысл и не были лишены остроумия.