Маркс спросил ее, зачем она это сделала.
Прикусив большой палец, Анна призадумалась. Девушка кажется такой искренней в своем желании помочь, думал Маркс, что он готов поспорить на свою полицейскую бляху, что она ни к чему не причастна.
— Видимо, я ждала, что он скажет нам что-то умное, — наконец ответила она.
— И он сказал?
— Не очень много. Сказал, что русские фильмы слишком благополучны. Или что-то в этом роде.
Маркс с большой осторожностью, но все же задал вопрос:
— Если бы Мазер устроил вечеринку у себя дома, вы бы пришли на нее?
У всех ответ был один: если бы вечеринка была в честь Питера Бредли, то все бы пришли. Трое студентов, однако, высказали сомнение в том, что Мазер бы их пригласил. Стейнберг несколько раз бывал в гостях у Мазера. Они с ним играли в шахматы. Если бы не это, то он предпочел бы чаепитие у декана женского факультета. Там хотя бы хорошо кормят, чего не скажешь о вечерах у Мазера. Трое студентов в тот вечер были все время вместе, начиная с вечеринки у Бредли и до их ухода из лаборатории в десять сорок пять. Маркс не видел необходимости вести и далее следствие в отношении их. Фицджеральд согласился с ним.
— Это незнакомое нам племя, не так ли? — заметил он.
— Они точно так же думают о нас, — ответил Маркс и справился по телефону у дежурного, пришел ли Перерро. У него не было сомнений в том, что Мазер был порядочной загадкой.
— Да, сэр, — ответил дежурный сержант. — Я сказал ему, что вы заняты. Он на совещании у капитана. Я сейчас найду его.
— Не надо, — ответил Маркс. — Я сам спущусь к ним.
Редмонд собрал в зале инструктажа около двадцати детективов. Увидев Маркса, он предложил ему присоединиться. Это была первая для Маркса возможность увидеть, как капитан работает с личным составом. Он уже заканчивал инструктаж, рассказав в общих чертах о ходе расследования и совместной работе своего отдела с отделом убийств, о заключении медицинских экспертов, характере нападения и возможных мотивах, а также о возвращении злоумышленниками всего украденного, кроме денег.
Каждый из детективов отрапортовал лично о проделанной работе, включая и Херринга, который позднее сообщил Марксу, что он повышен и стал теперь детективом второго ранга. Достойным внимания результатом таких совещаний, как их назвал Редмонд, было то, что каждый, кто целиком занят в этом расследовании, а не выполняет отдельные задания, должен быть в курсе всего.
Маркс же получил кое-какую ранее не известную ему информацию.
Показания Анны Руссо, заявившей, что она ехала до 9-й улицы на автобусе, подтвердил водитель автобуса, постоянно работающий на этой линии.
На перекрестке Третьей авеню и улицы Св. Марка Питер Бредли купил пачку сигарет. Это не оставляло сомнений в том, что он шел в лабораторию со стороны Астор-плейс, места обычно безлюдного в вечерние часы.
Наконец было получено заключение об окровавленном носовом платке: им бесспорно пользовался убийца. Кровь на нем совпадала с группой крови Бредли, на платке нет никаких опознавательных знаков, стиран в прачечной, анализ химического состава моющих средств еще не поступил. Платок бросили в мусорный контейнер в двух кварталах к северу от места преступления.
Перерро и его напарник, чья работа еще не подверглась анализу, просто сообщили о проделанной работе, а потом, по окончании совещания, подробно доложили ждавшему их Марксу о своих успехах. Маршрут Мазера из таверны «Красная лампа» был достаточно точно проверен. Бармен в «Красной лампе» подтвердил, что Мазер был здесь в девать тридцать вечера.
— Почему он так уверен? — настаивал Маркс. — Он смотрел на часы? Выходит, он следит за каждым клиентом? — Точность времени в этом случае насторожила его.
— Он знал точное время, сэр, потому что в девять пятнадцать в театре «Треугольник», что напротив, бывает антракт, и зрители устремляются в таверну выпить чего-нибудь. Мазеру пришлось буквально продираться сквозь хлынувшую в бар толпу. Бармен знал, что Мазер был в таверне минут пятнадцать-двадцать. Он из тех, кого невозможно не заметить, сэр. В таверне он читал стихи своим студентам. Его приметили во всех местах, где вчера вечером он появлялся.
— О’кэй, о’кэй, — остановил его Маркс, зная, что означает в устах Перерро частое повторение слова «сэр».
— Он вынужден был продираться сквозь толпу. Разве не так он сказал на допросе? — спросил Маркс.
Перерро справился со своим блокнотом.
— Да, сэр. Это его слова.
Маркс что-то проворчал.
— Молодежь собирается там почти каждый вечер, лейтенант. Там у них клуб имажинистов, как они его называют. Черт их знает, что это такое.