Все, половина дела сделана, осталось перерезать веревки. Романов перехватил клинок и начал пилить толстый канат. Однако не успел он закончить, как крышка люка распахнулась и на лестнице появился воин, весь в боевом железе. Лицо его было прикрыто стальной маской шлема, а в руках был легкий топор и кинжал. Воин осмотрелся по сторонам, а, увидев связанного парня и девчонку, направился к ним, поигрывая топором. Святослав усиленно пилил веревку, даже не понимая зачем. Да хоть пусть он тысячу раз ее перережет и будет на своих двоих. Дальше-то что? Этот воин зарубит его при любом раскладе, и бежать ему некуда. Воин остановился напротив Романова, наклонился и ткнул обухом топора пленника в грудь.
– Чей будешь? – прогудел из-под маски шлема незнакомец.
Мысли в голове Святослава полетели лавиной. Ну и чей я? Хрен его знает, кто для него свой, а кого сразу рубить нужно.
– Я варяг, – пискнул Романов, голос от страха дал петуха.
Воин рассмеялся и, не выпрямляясь, взмахнул топором.
– Отправляйся тогда в свой Ирий, язычник.
Топор не успел опуститься на висок Романова, как узкий длинный стилет вошел в горло разбойника. Мужчина захрипел и повалился на пол, забрызгивая кровью дубовые доски.
Аллина пришла в себя и увидела нависшего над ней грека с топором. Лучшего момента, чтобы ударить, не было. Он склонился над пленным хазарином, занеся топор. Девушка быстро выхватила засапожник и одним движением вогнала его в горло врага. Этот бросок ей доставил жуткую боль, вся голова болела, как будто с нее пытались снять скальп. Аллина поднялась с пола и обнажила узкий клинок, приставив его к горлу Романова.
– Дернешься – я вскрою тебе горло! Понял меня?
Святослав хотел было кивнуть, но клинок уперся в горло.
– Даже не думал. Может, ты не заметила, но один из тех, кто напал на вас, хотел меня убить.
– Я пойду наверх и проверю, кто на нас напал, а ты сиди здесь, я скоро приду.
Святослав попытался улыбнуться, картина занесенного над его головой топора еще не успела забыться.
– Куда же я денусь, я ведь связан.
Девчонка быстро вскочила на лестницу и исчезла в люке. В этот момент веревки поддались клинку, освободив руки из захвата. Удержать кинжал в руках Святослав не смог. За две недели заточения руки отекли и не желали слушаться. Он с трудом поднялся и снова упал, прямо на тело воина. Ноги тоже не слушались. И что теперь делать, бой явно уже шел на внутренней палубе. Еще немного, и в трюм спустится еще какой-нибудь головорез и преспокойно прирежет чужака, развалившегося на теле его товарища. Святослав, собрав всю свою волю в кулак, пополз под лестницу, чтобы в случае появления нежданной компании оказаться у нее за спиной. Оказавшись под лестницей, Романов накрылся мокрой мешковиной, сложенной в тюки, и стал ждать.
Тело начало постепенно отходить. Он сам потерял счет времени, звуки боя наверху стихли. В трюм не спеша спустились двое воинов, явно не германцы. Они перебросились между собой парой фраз на непонятном языке. После чего бегло осмотрели трюм и, убедившись, что здесь никого нет, взяли мешок с войлоком и принялись молоточками забивать в щели обшивки просмоленную ткань. Святослав вжался в мешки, стараясь не дышать. Наконец воины закончили свою работу, вода перестала поступать в трюм, они подняли убитого и вытащили его наверх. Наступила тишина.
Теперь перед Романовым встал насущный вопрос, как у знаменитого классика: что делать? Наверху были слышны разговоры на непонятном наречии. Германцы определенно проиграли этот бой. Выйти сейчас наверх означает сразу попасть в лапы новых разбойников. Остается только сидеть и ждать.
Его ожидание не прошло слишком долго. Доски палубы жалобно заскрипели, и по лестнице в трюм спустились несколько воинов. В руках они что-то несли или кого-то. Когда люк за ними захлопнулся, Святослав разглядел, кого они принесли. Это были Рихард и Аллина. Мужчина был весь избит и изранен. А Алина лежала обнаженной, и по ее бедрам текла кровь. Девушка была без сознания. Святослав выждал некоторое время, пока наверху все стихнет, и вылез из своего укрытия. Германец поднял на него свой взгляд и, кажется, попытался вспомнить, кто же он такой. На его лице появилась вымученная улыбка, вспомнил, гад.