– Ты прав. Продолжай, какое условие?
– Отдай девочку матери, что каждый день приходит к твоему дворцу, – Святослав выпалил это на одном дыхании. Ведь после таких слов грек мог крикнуть слуг и приказать бросить хазарина на растерзание псам.
Алексий как будто попробовал на вкус, повторив несколько раз: отдай девочку матери.
– Ты видел моих наложниц?
– Я бы не назвал их так. Это дети, которым нужны родители, а не муж.
– Знаешь, меня могут казнить, если узнают о моем увлечении. Епископ будет рад обвинить меня во всех смертных грехах. Почему ты просишь отпустить именно ее?
– Я не могу помочь всем, но могу помочь ей. Мой отец всегда говорил мне, что каждый раз, когда ты можешь помочь кому-то, просто сделай это и радуйся тому, что Вселенная отвечает на чьи-то молитвы через тебя.
Алексий, задумавшись, долго молчал, а потом, кивнув, ответил:
– Пожалуй, Господь сегодня и правда говорит через тебя. А кто мы, чтобы противиться воле Божьей.
Святослав покинул дворец стратига на следующий день. Утром он увидел, как та женщина, что каждый день приходила за своей дочерью, обнимает ее во дворе и плачет. Ее слезы были слезами радости, а девочка всхлипывала и крепко прижималась к своей матери. В тот момент Святославу было горько. Он не радовался, что помог этой семье. Ему было грустно от того, что он не может помочь всем им.
В Херсонесе он пробыл до самой осени. Алексий выполнил обещание и передал корабль Романову. Так что Святославу пришлось озаботиться набором команды и ее размещением в городе. С размещением помог все тот же Алексий, так что постоянной базой его приписки стал порт Херсонес. А набором команды занялся Рихард, который в этом разбирался намного лучше, чем сам Святослав. С попутным караваном Романов отправил весть о приобретении своим партнерам в Переяславль. Имущество должно приносить прибыль, а не гнить у причалов порта. Вот пусть и гоняют его по южному торговому пути.
Чтобы не тратить время даром, он нанял лучшего поединщика Херсонеса и всю первую половину дня проводил в тренировках. Это была настоящая школа фехтования, похожая на школу шпаги. Со множеством приемов и финтов. В реальном бою она, конечно, малоэффективна, но в поединке, да еще один на один, давала неплохие шансы на победу. День он проводил на море, читая старинные книги и заодно подтягивая свои знания в латыни, а по вечерам беседовал с Никифором. Такие беседы доставляли массу удовольствия им обоим. Грек был не просто талантливым мастером, но и ученым и философом с богатым жизненным опытом. Так что Романов черпал знания об этом мире от Никифора, а тот в свою очередь – от него. Святослав родился и жил в век, где каждый человек знает все и ничего. К примеру: что такое бензопила и принцип ее работы, знает каждый. Вроде все просто, двигатель внутреннего сгорания, направляющая пластина со звездочками и цепь с зубьями. Но вот как сделать такую пилу, не знает даже тот, кто делает цепи для нее. И так во всем. Много информации и мало настоящих знаний и умений. А вот Никифор был другим. У него не было ни особых знаний, ни информации, но у него был острый ум и богатый жизненный опыт. Он не знал законов термодинамики, но умел воспринимать информацию и пропускать ее через призму своего опыта. Так, по рассказам Романова о той же пиле он придумал, как заменить двигатель внутреннего сгорания на ручную тягу, которая через лебедку раскручивает звездочки и цепь. В итоге Никифор понял, что со Святославом он сможет намного больше, чем без него. Потому грек согласился возглавить производство в Переяславле и отправиться вместе с Романовым в «дикую» Русь.
Осенью прибыли четыре большие ладьи, что обещал прислать Полибий. Уговор он выполнил, нашел три десятка мастеров и все необходимое по списку. Рихард, как и обещал, принес ему клятву верности и завербовал в отряд еще пятерых германцев, которые неизвестно откуда оказались в Херсонесе. Отряд Романова теперь представлял грозную силу. У него был десяток катафрактов, при каждом из которых был вооруженный слуга, а также девять германцев, с учетом самого Рихарда. Аллина, кстати, тоже поехала с ними. Святослав зря переживал за здоровье разбойницы. Все произошедшее она восприняла стоически. Все, что должно произойти – произойдет. А горевать по этому поводу, впустую тратить свою жизнь. Жива – и ладно…
Глава восемнадцатая. Дорога домой
Сурожское море, несмотря на сезон, встретило путников благосклонно. Все четыре ладьи достигли Днепровского лимана. И только у самого берега их застал небольшой шторм, после которого Романов еще целый день ходил зеленый и не мог ничего есть. Из-за шторма они задержались на целый день, так как подходить близко к берегу было опасно.