Внутри было просторно и по-восточному богато. Все стены и пол были увешаны коврами и драгоценным оружием. Хозяин юрты спал на широкой постели с балдахином, не соответствовавшей быту кочевника-скотовода. Хан был не один, с ним лежала обнаженная женщина. Наложница обвила пузо хана изящной ножкой, устроив свою прелестную головку на волосатой груди половца. Гюрза был не молод, пузат. Лоб и макушка половца были начисто выбриты, а сзади волосы были заплетены в две толстые черные косы.
Святослав посмотрел на полог, прикрывавший вход в юрту. Рихард стоял у входа и ждал. Германец не давал слово убить хана Гюрзу, такое слово дал его господин, поэтому Рихард ждал, когда Святослав исполнит свое обещание.
Гюрза уже не был великим воином степи, как раньше. Святослав неоднократно замечал, что настоящий воин просыпается от малейшего шума. Даже новый запах может разбудить воина. А Гюрза спал, и девчонка тоже спала. Сейчас Гюрзу можно убить одним ударом, но девчонка проснется и закричит. Он мог бы попросить помощи у Рихарда, но тогда он потеряет свое лицо. Ведь это его гейс.
Святослав подошел ближе и всмотрелся в лицо женщины. На хана он старался не смотреть. Он сам не раз замечал за собой, что пристальный взгляд можно почувствовать каким-то неведомым третьим глазом. Она была очень красива, впрочем, в постели хана другой женщины быть и не могло. Ее восточные черты лица, черные волосы и смуглая кожа были идеальны. Как можно губить такую невинную красоту? Спит как ребенок. Но время идет, нужно сделать выбор. Либо уйти, либо убить их обоих. И Святослав знал верный выбор, просто цивилизованный человек кричал в нем, что он не может поднять руку на женщину, не может лишить жизни невинного. Но если он не сделает это, то погибнут те, кто доверил ему свою жизнь.
Святослав перехватил меч за гарду и поднял его над головой, лезвием вниз. Луч света от свечи скользнул по лицу красавицы. И девушка мило улыбнулась, потянувшись как кошечка. А Гюрза что-то невнятно пробормотал и положил руку на плечо наложницы. Святослав глубоко вздохнул и одним мощным рывком опустил меч вниз, надавив всем весом на гарду. Клинок вошел под лопатку девушки, как нож в масло. Наложница не издала ни звука. Она ушла в иной мир во сне, с той же самой милой улыбкой на губах, что и раньше. Меч вышел из груди красавицы и без труда пробил ребро хана, вошел в его тело в области сердца. Хан сразу широко открыл глаза и попытался закричать, но вместо крика из его груди вырвался только сиплый шум и капли крови. Видимо, клинок вошел под углом и задел легкие. Хан попытался вздохнуть, смотря прямо в глаза своему убийце. Гюрза из последних сил схватил Романова рукой за рубашку, пытаясь притянуть его к себе и что-то сказать. Святослав дрожал, его руки тряслись как после недельного запоя. На его глазах проступили слезы. В глазах хана не было ни злобы, ни ярости, только удивление и неподдельная грусть. Он умирал. Святослав сделал еще несколько рывков и, навалившись на гарду, повернул клинок в ране из стороны в сторону. Хан Гюрза, победитель булгар и венгров, дернулся и затих.
В этот момент над лагерем поднялся гул трубы. Похоже, кто-то заметил гибель часовых и секретов. Впрочем, Рихард именно на это и рассчитывал. Часовых меняли каждый час, так что выбраться обратно без исполнения остальной части плана было невозможно. Сейчас по плану весь горизонт с юга от лагеря вспыхнет единым заревом и на поле посыплются горящие стрелы. А потом на лагерь ударит тяжелая конница с факелами, поджигая юрты и повозки, громко крича, внося еще большую суматоху в ряды половцев. Как известно, у страха глаза велики. Сейчас же Святославу и Рихарду требовалось срочно выбраться из юрты, пока сюда не подоспели телохранители хана. Германец одним ударом перерубил заднюю стенку юрты и выскочил наружу. Святослав замешкался, меч пришлось буквально выдирать из убитых, упершись двумя ногами в постель. Утирая слезы, постоянно всхлипывая и тяжело дыша, Святослав, еще раз рубанув клинком, отсек голову великому хану. Ее он взял с собой, уложив в мешок, и выскочил из юрты. Через мгновение родичи хана ворвались в юрту. Но Святослава там уже не было, он рванул к телеге, укрывшись за сеном. А потом он увидел огненный вал.