А потом последовали еще поединки, один за другим. Путята побил пленного половца, потом Скулди и Сигурд. А когда враги кончились, воины устроили танец смерти. Дружинники кружились вокруг костра, мечи в их руках сверкали в темноте полосками стали, и было странно, как никто никого не убил. Святослав в этом не участвовал, он совсем не был уверен, что останется в живых после такого танца. Впрочем, в нем многие не участвовали, это было только для избранных. И только, когда все было кончено, Святослав понял, что это не его танец и не его бог. Перун бог предков, уходящей эпохи, которой рано или поздно придется кануть в Лету. Но почему-то от этого стало грустно.
Ярослав отбыл в Переяславль через пару дней, простившись со Святославом как с братом. Детинец разом опустел, с ним ушли еще две сотни воинов. А потом жизнь вновь пошла своим чередом.
Еще в первый день Святослава встретила заплаканная Аленка. Она кинулась ему на шею и расцеловала в щеки. Святославу даже стало как-то не по себе. Чувствовалось ведь, что она к нему не просто как к другу, а как к мужчине. Влюбилась мелкая, а он что? А он ничего, ну как он может влюбиться в десятилетнюю малышку? Да никак. Просто родная душа, друг, может даже как дочка, но не девушка точно. К тому же после всего того, что произошло, что-то перещёлкнуло в душе Романова. Тяжело ему с ней стало. Нет, он старался быть с ней добр и ласков, приглядывал за ней, чтобы ее никто не обижал в деревне, но сам там появлялся редко. И к кузнецу почти не заглядывал. Слово он свое сдержал, выпросил денег у дяди и выкупил всю семью кузнеца, после чего даровал им вольную. И Ждан, и Никифор поклялись ему за это в вечной службе, там, где он их попросит. И это была их собственная инициатива.
После возвращения почти с того света Святослав только раз заглянул в дом к кузнецу. Они чинно расселись за столом. Теперь на Романове была богатая рубаха и плащ, а на поясе висел подаренный Никифором меч, с которым Святослав никогда не расставался, даже спал с ним. Он принес всем гостинцы, разные сладости, орехи в меду, вафли, пироги и печенье. Дети радовались, как будто в первый раз увидели сладкое. А Аленке принес ткань на платье. Скулди, кстати, его отговаривал, сказал, незачем мелкой такой дорогой наряд, она все равно ему не пара. Святослав тогда ничего не ответил дяде. Он и не думал об этом, просто хотелось сделать девочке приятное. А она, увидев ткань, прижала ее к лицу и расплакалась, убежав в сени. Святослав за ней не пошел, ему совершенно не хотелось лезть в чужие переживания, со своими бы разобраться.
Никифор поднял кружку медовухи и провозгласил здравицу за благодетеля. Святослав только грустно улыбнулся. Потом они расселись по лавкам и принялись трапезничать. Его расспрашивали о той охоте, о том, как он геройски спас князя и боярина и убил медведя, потом про битву у идола, хотя о ней все знали намного больше, чем он сам. Все же Ждан видел всю битву с самого начала, а вот Романов почти с начала до конца провалялся в траве. Как ни странно, рассказ о своих кровавых подвигах дался ему легко. Несмотря на то, что вроде бы именно убийства людей точили его изнутри и лишили спокойствия. Святослав поймал себя на мысли, что ему даже нравилось в красках описывать, как его стрелы разили половцев, как он бился с медведем и как он подстрелил предателя Годыма. И только потом он понял, что давит на него не убийство врагов, а смерть Непряды. За те два дня Святослав не просто познакомился с парнем, он узнал историю его жизни. Он стал для него не какой-то боевой единицей, которой можно пожертвовать, а человеком со своей судьбой и переживаниями. Пожалуй, он никогда его уже не забудет. Они не были друзьями, но Непряда был первым человеком, что ушел в мир мертвых на его руках.