При виде падения Романова с бревна Агафья громко рассмеялась, указав пальцем на парня, развалившего в грязи. Как назло, ночью прошел дождь и земля размокла. Ярослав же махнул Святославу рукой и подозвал его к себе.
Ну вот, сейчас подначивать начнут, да еще девка эта. Надо Трувору темную устроить, десятника своего при честном народе в грязи извалять.
Романов поднялся с земли и подошел к всадникам, почтительно поклонившись.
– Это побратим мой, Святослав, жизнь мне на охоте спас, – представил Ярослав гостям Романова.
Всеволод мельком бросил взгляд на парня и, не заинтересовавшись подростком, направился к вышедшему навстречу Путяте. А вот Агафья внимательно рассмотрела Романова.
– Красивый мальчишка, вырастет – от девок прохода не будет. Только я бы на твоем месте не рассказывала всем, что тебя ребенок спас. На зайца, что ли, охотились?
Ярослав возмущенно втянул воздух.
– Да какого зайца?! Медведь это был, да к тому же самый настоящий людоед.
Княжна удивленно развела руками.
– Ну тогда я совсем ничего не понимаю. От зайца людоеда такой гридень, конечно, оборонил бы, негоже князю с зайцем биться, а вот на медведя я бы такого воина только в качестве приманки взяла. Аппетитный мальчишка. – И княжна громко и звучно рассмеялась. Помедлив, к ней присоединился и Ярослав. А вот Романову было не до смеха. Первое впечатление о княжне сразу куда-то улетучилось. Не далеко от отца ушла.
– Не в размере дело, лесоруб тоже мал, а дуб вон какой большой, да чем больше он, тем только громче падает, – буркнул Святослав.
Агафья удивленно пострела на отрока и перестала смеяться.
– Ты жене своей потом рассказывай, что размер значения не имеет, а мне голову не дури, малыш, – бросила княжна Романову и снова рассмеялась, а к ней опять присоединился Ярослав.
Святослав даже побагровел. Но его спасла дородная женщина, выбравшаяся из возка.
– Агафья, разве так я тебя воспитывала? Благородной даме не пристало так разговаривать. А ну живо извинись перед отроком.
Княжна вдруг смутилась и перестала смеяться, изобразив раскаяние.
– Прости, матушка, не права была. И ты, отрок, прости меня, благодарю за то, что спас жизнь моему жениху, – а сама злобно зыркнула на Святослава.
Ярослав спрыгнул с коня и обнял побратима, познакомив его с еще одним персонажем, братом Агафьи, княжичем Лютом. Парню было лет четырнадцать, и был он в отличие от сестры и отца добродушным и открытым подростком, совсем никакой заносчивости. Сразу же обнял Святослава как брата.
– Побратим Ярослава и мой брат тоже, – обратился Лют к Романову, – убить медведя-людоеда это большая удача для такого юного воина. Надеюсь, твоя удача будет рядом с нами, когда мы будем бить наших врагов.
– Не обижайся, Святослав, Агафья не со зла, она не хотела тебя обидеть, – добавил Ярослав.
Дальше Святослава оттеснили от гостей, началась официальная встреча с хлебом и солью, подали квас с дороги, и девушки в кокошниках проводили гостей вверх по лестнице в горницу. Народа в детинец набилось целая прорва, так что тренировку закончили, отправив отроков отдыхать.
Святослав же очень сильно задумался. В отличие от всей прибывшей компании, Лют ему искренне понравился, и вызывать его на поединок совершенно не хотелось. Но переговорить с Ярославом сейчас один на один было невозможно, будет праздник, потом охота. Святослава на эти мероприятия явно не пригласят, мордой не вышел. Потому он отправился в свой лесок, где на небольшой поляне меж двух дубов он так любил плясать с железом. Соколик совсем недавно обучил его танцу мечей, так, что Святослав усердно отрабатывал движения в полном одиночестве. Но от мыслей о Люте движения его были какими-то рваными и нервными.
– У тебя хорошо получается, но тебя что-то тревожит, – раздался голос из-за спины.
Святослав быстро развернулся, завершив пируэт. На опушке, облокотившись на посох, стоял Рагух. Старик прихрамывая прошел по опушке и остановился напротив Романова.
– Просто плохое настроение, – и Святослав продолжил свой танец.
– Ты не должен биться с Лютом.
Романов сразу остановился, замерев с занесенным в руке мечом, и удивленно уставился на старика.
– Но откуда? Откуда ты знаешь?
Старик тяжело вздохнул и, подойдя к Романову, вынул из его ладони меч.
– Даже у стен есть уши. А вы, дети, совершенно не умеете хранить секреты. Убить Люта – это плохая идея, Ярослав этого не понимает.