Святослав опустил голову и сел на землю.
– Так объясните это Ярославу, мне совершенно не хочется биться с Лютом. Он неплохой человек, но я поклялся помогать Ярославу во всем, он мой побратим, и я должен исполнить клятву.
– Путята против, и отец Ярослава Всеволод будет против. Если ты не исполнишь клятву, это не будет предательством, этим ты поможешь княжичу, хотя он и сам того пока не понимает.
Святослав резко вскочил и приблизился к старику.
– Но зачем? Я не понимаю, зачем Ярославу убивать Люта?
Старик тяжело вздохнул и положил ладонь на плечо Романова.
– Все просто, Ярослав женится на Агафье и после смерти Люта станет единственным наследником стола княжества Стародубского, которое ранее входило в состав Владимиро-Суздальского княжества. Нет, у Всеволода Чермного есть и иные дети, но на стародубский стол правами обладает только Лют по праву крови. Ярослав хочет присоединить его к Переяславскому княжеству и в нарушение обычая не передавать его братьям, а сделать личным доменом. Но это очень опасный путь, который не сулит Ярославу ничего хорошего.
Святослав замолчал, обдумывая сказанное. Получается, юный княжич решил начать воплощать в жизнь идею объединения Руси и сбора княжеств под одной рукой. Только не рановато ли? На Руси целая куча князей, гораздо сильнее его. А с другой стороны, когда если не сейчас? Дождаться, когда вся Русь сгорит? Нет уж, Ярослав прав.
– Я исполню свой долг. Пусть Бог решит, я вызову на поединок Люта и, если это дело не угодно Богу, то погибну, а если дело Ярослава правое, то победа будет за мной.
Рагух кивнул головой и на мгновение замолчал, после чего продолжил:
– Лют молод, но уже хороший и опытный воин, ты не готов с ним биться, он убьет тебя.
Святослав посмотрел на небо и вздохнул полной грудью. «А Даниил говорил, что Лют мечник еще хуже, чем я… Похоже, решил избавиться боярыч от ненавистного ему побратима».
– Значит, так тому и быть. Значит, за Лютом правда, а не за мной. Ты пойми меня, все эти Мономашичи, Святославичи, Изяславичи и прочие только грабят Русь, создают раздор между единым народом и между собой. Так дальше нельзя, если оставить все как есть, когда каждый сам держит вотчину свою, нас не станет, все сгорит и превратится в пепел. Не ради богатства буду биться, а ради общего блага. Может, именно Ярославу суждено снова возродить Киевскую Русь.
Рагух даже присвистнул. Он-то ожидал, что тут просто подростковый максимализм, детское братство, а оказалось, что Святославом движет нечто гораздо большее. Это для Ярослава присоединить к себе княжество было всего лишь жаждой власти и великих свершений, а вот для Святослава было искренним порывом сердца.
– Я помогу тебе, есть в тебе то, чего нет у других. Ни у Путяты, ни у Ярослава, ни тем более у меня. Не понимаю, как так случилось, что мальчишка хазарин мыслит весь народ Руси – что полян, что древлян, что кривичей – единым братским народом, но так случилось, и если суждено кому объединить всю Русь под одной рукой, то только тебе, маленький хазарин. Я разбужу в тебе настоящего воина. Но это очень опасный и тернистый путь. Не каждый, кто прошел десятки битв, становится настоящим воином. Я готов помочь тебе открыть свою душу для пути меча. Ты готов?
Святослав наивными глазами смотрел на старика Рагуха.
– Да, я готов. Я сделаю все, чтобы стать настоящим воином.
Рагух кивнул и, хлопнув Романова по плечу, повел его в детинец.
– За седмицу, что Лют будет здесь, обучить воинской науке тебя невозможно, но есть одно место, которое может дать тебе то, что ты хочешь. Правда, цена за это будет очень высока, – добавил Рагух. – Если не побоишься, завтра туда и отправимся. Путь займет два дня, и возможно, ты уже не сможешь вернуться. Так что подумай сегодня ночью, стоит ли оно того.
Романов, как обычно, проснулся засветло. Он все обдумал и решил для себя: что бы там ни придумал Рагух, если это поможет ему исполнить свой долг, то это того стоит. К тому же, что такое может придумать Рагух? Не душу же свою продать? В такие повороты, несмотря на свой перенос в прошлое, Святослав не верил. Но к словам пестуна он отнесся серьезно, если сказал, что может не вернуться, значит, так оно и есть. Потому Романов решил попрощаться с Аленкой, она единственная, кто наверняка будет страдать, если он сгинет. Романов сделал зарядку, привел себя в порядок и отправился к дочке кузнеца.
Аленка уже проснулась и была в хлеву. Девочка поила и кормила корову, мелодично напевая какую-то грустную мелодию. Святослав прошел в хлев и облокотился на перила стойла.
– Привет, Аленка! Сегодня в детинце пир, будешь прислуживать княжне?