– Ты храбр, малец, я думал, что волки сожрут тебя еще до того, как мы доберемся до капища.
Святослав удивленно приподнял брови и непроизвольно взялся за рукоять меча.
– Ты что, вел меня на съедение этим тварям?
Рагух хищно улыбнулся и сбросил кулек с заводной лошади, который при этом тихо застонал. В этом свертке определенно был кто-то живой.
– Я веду тебя сюда, чтобы разбудить в тебе воина. Как ты помнишь, я не обещал тебе жизнь. Если бы ты испугался и обернулся на волков, они бросились бы на тебя и сожрали как ягненка.
Святослав опустил рукоять меча и поднял взгляд на каменного истукана.
– Мог бы предупредить, что не стоит смотреть на наших провожатых.
Но его реплика осталась без ответа. Похоже, старый хазарин полагал, что все уже сказано и отвечать этому невежественному ребенку значит зря тратить свое время и сотрясать воздух. Рагух снял еще один мешок с коня и, разложив на поляне скатерть, принялся за ужин. По мнению Романова, ужинать при стае волков было не лучшим решением. Святослав даже отсюда слышал, как с зубов серых капали слюни.
– Предупредить тебя… Это никак не повлияло бы на результат, волки чувствуют страх и, если бы они учуяли его, то кинулись на тебя. Это священные волки, они хранят рощу от недостойных. К тому же они знают, что в любом случае получат свою долю, потому сразу и не бросаются. А теперь пройдись по роще, прочувствуй ее силу, попробуй на вкус танец меча, а я пока поем. Только помни, у нас не так много времени и все нужно закончить до рассвета.
Святослав молча кивнул и, скинув мешок с вещами, направился к истукану. Несмотря на волков, которые вели себя, как разумные существа, Святослав не верил в силу ни этого места, ни тем более каменного истукана. Но исполнил распоряжение Рагуха, не зря же они сюда пришли. Он встал напротив пасти древнего бога и внимательно его осмотрел. Истукан был сделан грубо: большие зазубренные глазницы, орлиный нос и раззявленная пасть с двумя мощными клыками. Единственным украшением бога-воина были длинные позолоченные усы, свисающие почти до земли. Если честно, этот безусловно древний камень не вызывал у него абсолютно никакого почтения. Не было в нем ничего величественного, кроме его размеров. Даже Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге выглядел более величественно, чем эта бездушная каменюга. Святослав отвернулся и осмотрел другие, более мелкие, камни. Они выглядели как ряды клыков, ведущих в пасть Перуна. Глаза волков взирали на поляну из густой кроны дубов на опушке леса. Романов вытянул меч из ножен и прошел длинную дорожку, рисуя пируэты, круги и быстрые укусы. Но ничего особенного в его танце мечей не было. Не пришла к нему ни сила, ни скорость, ни особое воинское умение. Наконец закончив свой танец, он вложил в ножны меч и обошел всю поляну, но, также ничего не почувствовав, разочарованный вернулся к Рагуху.
– Не знаю, что я должен был здесь познать, но для меня это чужое место. Мы зря сюда пришли, – и Святослав грустно опустил голову.
Рагух в это время обгладывал ребрышки копченого барашка. Закончив трапезу и запив ужин вином из фляги, посмотрел на парня.
– А я тебе ничего и не обещал, сказал лишь, что дам тебе шанс стать великим воином, и я его тебе дал. Уйти отсюда и не принести жертву мы не можем, волки нас не выпустят. Так что тебе предстоит последнее испытание…
Рагух встал и, перерезав ремни, развернул кожаный кулек. Святослав сразу отскочил в сторону, потому что там лежал связанный половецкий багатур. И это был не какой-то там мальчишка, а здоровый мужик, весом пудов в шесть. Рагух вытащил ему кляп изо рта и что-то сказал по-половецки, после чего вспорол путы на руках и ногах и отошел в сторону, бросив рядом саблю.