Впрочем, Скулди, по-видимому, решил иначе и не торгуясь вытащил из поясного кошеля пятнадцать гривен. И как он там носит почти три кило серебра? Купец было хотел что-то возразить. Мол, я же говорил двадцать и ни центом меньше! Но потом грустно вздохнул и принял серебро у боярина. Скулди взял меч под мышку и двинулся дальше. Теперь к нему нужно было подобрать ножны, так как данный аксессуар к мечу не полагался. Святослав же с замиранием сердца и немного офигевший шел рядом, ожидая, когда его добрый и щедрый дядя подарит ему вот это чудо оружейного искусства. Но даже после того, как они подобрали ножны, украшенные медными накладками и покрытые гладкой черной кожей, дан не соизволил отдать его Романову. После ножен были подобраны ремень и перевязь. Кстати, ножны и сбруя обошлись еще в три гривны. Тогда Святослав не выдержал и спросил сам напрямую:
– Дядя, ты мне купил этот меч? Такой дорогой подарок, я так рад…
Скулди, не останавливаясь, на ходу расхохотался в голос.
– Тебе? Да ты с ума сошел? Даже мне такой меч не по карману. Мой доспех, меч, топор и копье вместе с конским доспехом стоят двадцать гривен. Насмешил ты меня, тебе же сказали, это княжий меч, а мы, как ты, надеюсь, помнишь, приехали на свадьбу к князю Ярославу. Что ты собирался дарить князю на его свадьбу? Спеть, что ли, хочешь?
Святослав грустно опустил голову. И правда, о подарке он как-то не подумал. Но клинок и правда хорош, очень жаль, что ему такой не светит. Может, когда-нибудь он закажет и себе такой.
В детинец Романов попал только под вечер. После покупки подарка они приобрели длинный отрез шелковой ткани для невесты. Если честно, Святослав полагал, что дядя делал подарки не по карману. Сегодня он полностью выгреб свою кубышку, потратив все, что накопил за долгие годы. Так как Святослав не имел иных доходов, кроме как кубышка дяди, то он был сильно расстроен. Самое главное, зачем? Неужели он полагает, что такой подарок улучшит его положение? Да там помимо него соберутся такие люди, что его меч и отрез шелка будет смотреться как нищенская подачка. Впрочем, Святослав ничего не сказал дяде, все же это его деньги и ему самому решать, как их потратить. Живы будем, еще добудем. В крайнем случае отнимем у кого-нибудь.
Детинец представлял собой город в миниатюре. Он был расположен на холме, обнесен крепкой стеной, и единственным отличием было только наличие кирпичной надвратной башни. Внутри находился трехэтажный терем с резными наличниками и крышей маковкой, вокруг терема раскинулось множество хозяйственных построек и одно массивное здание, похожее на казарму. Когда Святослав со Скулди подошли к крыльцу, путь им преградили трое гридней в полном вооружении. Воины редко надевали без надобности доспехи, зачем париться в броне? Так что эти ребята явно были при исполнении. Один из них выставил руку в грудь Скулди, тем самым приказывая остановиться. Дан выполнил распоряжение, все же они в гостях и вести себя нужно вежливо. Правда, поведение гридня Ярослава ничем не напоминало радушие хорошего хозяина.
– Ты что, гридень, не узнал меня? – прорычал Скулди.
От громогласного голоса боярина дружинники даже на шаг отошли.
– Прости, боярин, но велено пускать только тех, кого пригласили, а тебя в списке нет. Ты же знаешь, я к тебе со всем уважением, но это повеление будущей княжны. Ярослав все списки утвердил, так что иди домой, выспись, а завтра новый пир, и вот на него тебя наверняка пригласят.
Святослав так и стоял с открытым ртом. Он за Ярослава головой рисковал и еще рискнуть собирается, а их даже на пир не пригласили. Да еще пускать не велели, гонят со двора как побитых шавок.
По-видимому, в голове дана промелькнули очень схожие мысли.
– Ты, десятник, лучше еще раз свои списки проверь, мне Путята сказал, что меня с племянником сегодня ждут на пиру. Ну а коли читать не умеешь, позови сотника, он-то уж точно знает, кого велено пускать, а кого нет.
Гридень явно был смущен данной ситуацией. С даном он, похоже, был знаком и признавал за ним старшинство над собой. А тут такая оказия, приходится уважаемого человека в дом не пускать. Десятник повернулся к одному из гридней и приказал позвать сотника. Пока ждали сотника, все молчали, и молчание стало каким-то напряженным, как струна, которая вот-вот может лопнуть и тогда… Тогда десятка не станет, и это было ясно каждому, в том числе и самому десятнику. Все же во время пира дежурили самые молодые, а против них – битый волчара. Жалко ребят, да и боярина жалко, его ведь тоже тогда убьют, со стен стрелами закидают. Сотник не спешил, и им пришлось ждать минут десять. Наконец он появился и, расплывшись в улыбке, обнял Скулди.