– А если Земля круглая, то значит, те, кто внизу, ходят вверх ногами и растения растут корнями вниз, так почему они не падают в этот космический океан?
На такое замечание Романов только улыбнулся. Довод, кстати, не новый, в его мире тоже есть люди, которые до сих пор оперируют такими понятиями и считают, что Земля плоская.
– Все просто, мой друг, – и Святослав поднял с земли круглый камень, – вот скажи мне, где у этого камня верх, а где низ?
Третьяк удивленно развел брови и ткнул пальцем на ту сторону камня, которая направлена в небо, на что Святослав снисходительно улыбнулся.
– Ответь тогда еще на один вопрос, а почему ты решил, что здесь верх, а тут низ, – и Романов ткнул пальцем поочередно на обе стороны камня.
От такого вопроса Третьяк аж в ступор впал. Ну каждый же знает, где верх, а где низ, в объяснениях это вроде не нуждается. А вот как пояснить, не понятно.
– Ну там, где голова, там верх, а там, где ноги, низ.
Святослав качнул головой одобрительно.
– То есть ты имел в виду, что там, где небо, там верх, а там, где земля, там низ. Правильно я тебя понимаю?
– Ну да! – почти воскликнул Третьяк. – Вот прямо в точку ты говоришь.
– А теперь представь, что вокруг этого камня небо со всех сторон, а ты поочередно стоишь то там, то здесь. В таком случае где для тебя будет небо, а где земля?
Вот тут Третьяк вообще запутался. Парень был, конечно, силен и хитер, но хитрость эта была сродни животной, как что урвать без вреда для себя любимого, а вот решать задачи и строить умозаключения он уже не мог. На помощь пришел угр Такшонь. Тот был низеньким и не особо сильным, но голова у него соображала не в пример лучше, чем у остальных ребят.
– В таком случае, где бы он ни был, над головой всегда будет небо, а под ногами земля, так что там, где земля, всегда будет низ, а там, где небо, – верх.
Святослав снова улыбнулся и даже похлопал в ладоши.
– Правильно, Такшонь, это можно назвать теорией относительности, верх и низ для каждого человека относителен в зависимости от его расположения в пространстве, а вот земля и небо для него неизменны.
– Но я все равно не могу понять, почему мы не падаем там, внизу? – не унимался Третьяк.