свое королевство и оставить мой дом, не тогда, когда Дакийцы нуждаются в короле.
— Есть кое-кто другой, чтобы править нами.
Треан выпил глубоко, резко, чтобы добраться до дна.
— Снова Лотэр?
Лотэр Дакийский, Враг Древних, был трехтысячелетним красноглазым вампиром и
сумасшедшим от жажды крови — яркий пример того, почему Дакийцы удерживались от
питья из других.
Лотэр был наполовину вампиром Орды, наполовину Дакийцем. Совершенно
безумен.
Было ли у него право на престол? Несомненно. Именно его дом всегда и правил.
Чего ему недоставало, так это адекватного восприятия реальности. Хотя кузены
периодически наблюдали за ним, они никогда не показывались ему на глаза.
— Ты, в самом деле, примешь красноглазого короля?
Вампиры Орды слишком быстро иссушали свою добычу, становясь зависимыми от
силы и безумия, которое это действие приносило. По слухам Лотэр завладел
бесчисленным количеством воспоминаний, которые гремели в его голове и сводили его с
ума.
На самом деле говорилось о том, что он использует свой дар жнеца воспоминаний
для собственной выгоды, испивая избранных жертв только чтобы узнать все их тайны.
— Возможно, я восхищаюсь им, — сказал Виктор. — Он в высшей степени
искусно заключает сделки. Он принесет свою легендарную книгу долгов в королевство,
как дар.
Книга Лотэра также была легендарной. Тысячелетиями он манипулировал
Ллореанцами в ситуациях
между жизнью и
смертью, предлагая
спасти
их — за
определенную цену.
Молва
утверждала, что его
должники клялись
сделать все, о чем
бы он
ни
попросил, когда придет время отдавать долг, а он методично записывал их клятвы.
—Он, вероятно, самый сильный из ныне живущих вампиров, — продолжал
Виктор. — Мы можем пойти и на худшее ради короля. Кроме того, я думал, что ты
будешь за, ты ведь так жаждал покончить с нашей семейной враждой.
— А ты разве не устал от этого?
— Ты что забыл с кем разговариваешь, Треан? Я живу ради вражды.
И у Виктора
множество причин для этого. Собственный
отец Треана был
убит
отцом Виктора. Естественно, мать Виктора была
убита матерью
Треана. Если
еще
рассмотреть и родителей Стелиана и Мирчи, то все они, в конечном счете, оказались
мертвы.
Кровавые вендетты меж домами Дакийских были неисчислимы, унаследованные
от их предков, и с каждым поколением прибавлялись новые.
— Тогда почему ты вообще предлагаешь Лотэра?
— Возможно, я тоже не горю желанием быть королем, — сказал Виктор. —
Возможно, я боролся за это, лишь потому, что знаю: я буду лучшим королем, чем любой
из вас. Дайте мне вампира, который на самом деле могущественнее меня, и я стану
помогать ему разобраться в том, как ему править.
Из того, что Треан слышал... и видел... Лотэр не из тех, кому будет легко «помогать
разобраться».
Виктор снова взглянул на приглашение, на этот раз на его лице читалась почти
зависть и жажда. «Zeii mea. Мои боги».
— Поединки. Насмерть. — Виктор почти застонал. — И ты сможешь быть на этой
арене. — Так как твои глаза ясны, все решат, что ты Воздерживающийся.
Один из воинов армии обращенных людей, которые не пьют прямо из плоти.
Виктор зло улыбнулся.
— Они будут верить, что ты слаб, даже не представляя, кто ты на самом деле. Это
уже преимущество.
Треан всматривался в дно бокала, он потерялся в мыслях. Эти поединки вообще
ничего не значили для принятия решения. Если он решит принять участие в турнире —
он победит. Точка.
Вместо этого его мысли были сосредоточены на другой битве. «Возможно ли, что я смогу завоевать привязанность Беттины?»