Ладно, останется лишь три. Расправив плечи, она повернулась в сторону ванной.
«Я смогу сделать это».
Приблизившись, она увидела мыльную воду, которая скрывала его тело ниже
развитых мышц груди. Это хорошо. Она опустилась на пол позади него и начала снимать
перчатку. Он резко повернулся к ней, как будто не хотел пропустить даже это небольшое
обнажение. Снова нервирует... Когда она стала скатывать ее вниз по руке, то чувствовала
себя так, словно раздевается для него. На второй перчатке его глаза засверкали.
Когда она обнажила руки, он протянул ей ткань и мыло, и их пальцы
соприкоснулись. Казалось, что между ними пробежал ток. Он быстро взглянул не нее,
оценивая, чувствует
ли она
это. Увиденное удовлетворило
его. Он
повернулся к ней
спиной.
Под
паром волоски
на его
затылке завились колечками.
Черные,
как
вороново
крыло, влажные волосы блестели. Кожаный шнурок на его шее привлек ее внимание.
— Не хочешь снять кристалл?
— Никогда, - было всем, что он ответил.
Она задалась вопросом, откуда он у него. Подарок бывшей возлюбленной?
— Хорошо.
Она надела на лицо маску
равнодушия, не желая показывать, как
это
предположение взволновало
и встревожило ее. Намыленной тканью
она потерла его
гладкую упругую кожу от одного плеча до другого. Еще раз. Он не единственный, кто
может быть методичным. От одного плеча к другому. И снова.
Эти движения успокаивали?
Едва ли, его мышцы напряглись. Он убивал с помощью этих мускулов. Он убивал
для нее. Внутренняя дрожь. Новое движение тканью.
— Тебя всегда нежелающие тебя женщины купают?
— Ты первая во многих отношениях, - без предупреждения он выхватил ткань из
ее рук, - продолжай без нее.
— Почему? - ее голос звучал хрипло?
— Ты наслаждалась прикосновениями ко мне прошлой ночью, - он вытянул свои
длинные руки по краям ванной, — надеюсь, что насладишься снова.
— В этом твой план? Ты думаешь соблазнить меня вот так?
— Да.
Как можно одним словом выразить столько уверенности? Она сглотнула, но
продолжила водить ладонями по его плечам и шее.
Да, она всегда обладала взглядом художника. Она смотрела на вещи с точки зрения
рельефа и тени, цвета и контрастности. В силу характера своей работы она обращала
внимание на форму и содержание. И теперь она могла видеть лишь очертания, она могла
только чувствовать. Она могла бы взять реванш, изучая всю мощь его тела. Бугрящиеся
мышцы его плеч. Выступы каждого из его выпуклых бицепсов. Сильные пальцы, теперь
вцепившиеся в бортик ванны. Она не могла решить,
какие
из ее
чувств,
Дакийский
поражал
сильнее. Тактильные, зрительные? Не говоря
уже о
запахе
вампира.
Она не
удивилась, поймав себя на том, что скользнула гладкой ладонью ниже по его спине,
исследуя.
Снаружи лил дождь и выл ветер. Внутри были тепло и светло от костра.
Она слегка прикрыла веки, а потом и вовсе закрыла, растворившись в
ощущениях...
текстура его кожи под чувствительными кончиками ее пальцев, несгибаемая
мускулистая спина, тепло воды, поднимающееся от его тела. В
своей работе она
оттачивала и выглаживала контуры, раз за разом, пока не обнаруживала, что ее творение
безупречно.
«Я не изменила бы ни единого дюйма его тела. Не единого».
Она спросила себя, может ли она пристрастится к этому… исследованию,
коснувшись его шеи. Он расслабленно выдохнул, отдавшись на милость ее рук. Беттина
поднялась на колени, чтобы продвинуться вперед и возможно, украдкой посмотреть. Но
вода скрывала его ниже пояса. Все, что она могла разглядеть темные очертания его паха,