Вместо того чтобы переместиться, Гурлав прошел от святилища воинов к арене,
его рога соскоблили верхнюю часть входа на высоте в двенадцать футов, раздробили
скалу. На его рогах не осталось и следа. Демон вражды последовал за ним свинцовой
поступью. Пот покрывал бледное лицо мужчины. Когда железные ворота закрылись за
ним, он обмочился.
Треан переместился к воротам, чтобы наблюдать за схваткой. Каспион
разочарованно зарычал и последовал за ним.
За пределами арены собрались солдаты Руна, чтобы бороться с Детьми Ужаса, если
таковые возникнут из крови Гурлава. Им не стоило беспокоиться. Этот бой завершился,
не успев и начаться.
С одного удара Гурлав раскроил своего противника от яиц до самого черепа.
Другим ударом меча он снял обе половинки головы своей жертвы. Издав чудовищный
рев в небо, он исчез, вернувшись, вероятно, в то измерение ада, где правил.
Треан взглянул на Каспиона, обнаружив, что тот прищурился и на его лице тоже
отразилась непоколебимая решимость. Дакийский принц догадывался,
что сейчас их
мысли одинаковы: я сделаю все, чтобы уберечь Беттину от этой твари.
Глава 22
Бой вампира был следующим.
Как только стражи Руна убрали то, что осталось от соперника Гурлава, который
был разрублен пополам, словно спелый фрукт, Дакийский и тролль вышли на арену.
Вампир был одет во все черное, одежда сшита на заказ иочевидно дорогая. Только
Беттина знала, что за совершенство скрывается под этой одеждой.
Его уникальный меч был прикреплен сбоку. Его единственное холодное оружие.
Тролль был, по крайней мере, десять футов ростом, одет во что-то выглядевшее,
как самая большая - и самая жалкая - тога, которую Беттина когда-либо только видела.
Он вызывающе ударил своимпокрытым шипами хвостом о землю,
но Дакийский
проигнорировал соперника, вместо этого глядя на нее, одиноко сидящую за столом.
Его губы были сжаты в тонкую линию в полной решимости; она знала, какими
чувственными они могли быть.
Беттина уже не удивилась когда какое-то, словно электрический разряд,
возбуждение потекло по еѐ телу. Онадемонстративно проигнорировала вампира, пряча
лицо за краембольшого кубка.
Как только ворота закрылись, тролль поднял свою палицу в направлении
соперника, выплюнув слова:
— Я выпотрошу тебя и съем твои внутренности! Я оторву твою голову и буду
сосать еѐ, как леденец!
Зазвучал горн. Тролль сразу же замахнулся; Дакийский сделал
ложный выпад
влево и увернулся от удара.
−А затем я стану пить, причмокивая, из твоего пищевода.
Дакийский двинулся вправо и напал так быстро, что она не смогла разглядеть даже
взмаха его меча.
Кровь заструилась по щетинистой шее тролля как малиновый шарф. На лице
существа отразился шок, в то время как его тело и голова рухнули на землю с грацией
снесенного здания.
Толпа затихла. Она видела, как окружающие заморгали с таким
видом, словно
видели бой неправильно. Дакийский убрал своего соперника с одного удара, и на его
одежде не было ни капли крови.
Спустя несколько мгновений чародеи завопили приветствия.
И снова вампир официально поклонился Беттине, подтверждая победу.
Она нахмурилась.
Ей не нравилось, как он
действовал на
нее,
не нравилось, что
она
не
контролировала ощущения,
появившиеся
в еѐ
теле, в то время
как
он,казалось,
полностью себя контролировал.
Он вытер свой меч о тогу тролля, вложил его в ножны, а затем переместился
к
Беттине. Когда он занял место рядом с ней, чародеи на трибунах снова его
поприветствовали. Ему потребовалось время, чтобы понять, что их овации