Пока я приходила в себя и просто сидела, парни куда-то исчезли — не объясняясь и не прощаясь. Вернулись они неожиданно и с добычей: едой и одеждой для меня. Это было настолько кстати и… неожиданно заботливо, что я растерялась.
Выбор оказался невелик.
Один из них принёс простое голубое платье — такие обычно носили придворные служанки.
Второй — аккуратно сложенные штаны, простую белую рубаху и удобные кожаные ботинки на шнуровке почти до колен.
Я смотрела на одежду дольше, чем следовало.
Женщины у нас так не одевались.
Так одевались те, кому нужно было бегать, драться, мужчины.
Я не сомневалась долго.
— Брюки, — сказала я наконец.
Парни переглянулись.
— Уверена? — хмыкнул Илай.
— В платье трудно убегать, — пожала я плечами. — И ещё труднее драться.
Он усмехнулся, будто услышал правильный ответ.
Когда мы наконец сели есть, один из парней заговорил первым:
— Раз уж мы теперь… — он сделал неопределённый жест рукой, — доверяем друг другу, я Илай. А это мой брат — Ирай.
Илай действительно был разговорчивее — улыбался чаще, двигался свободнее. Ирай же говорил меньше, но смотрел внимательнее.
— Да, — добавил он, глядя прямо на меня. — Только не заставляй нас жалеть о доверии.Иначе моргнуть не успеешь, как мы перережем тебе горло.
Я поперхнулась картошкой.
Но в его голосе не было угрозы — лишь насмешка. Такая же, как в глазах. Они и правда были под стать друг другу.
— Меня зовут Анабель, — сказала я, откашлявшись. —И… Бель лучше не сокращать.
Это имя…Его говорил только брат.И я не хотела, чтобы сердце каждый раз болезненно сжималось от воспоминаний.
— Тогда будешь Аба, — улыбнулся Ирай.
— Аба?.. — я поморщилась. — Это звучит так, будто я либо бабушка, либо Баба Яга из детских сказок.
Илай рассмеялся.
Мы ели прямо руками, не стесняясь. Запивали квасом из маленького бочонка, который они каким-то образом умудрились раздобыть. Я поймала себя на том, что мне… спокойно.
Я заплела рыжие волосы в косу и перевязала её верёвкой, найденной в стоге сена.
— Итак… — начал Илай, слегка наклоняя голову. — Мы действительно хороши в поиске людей.
И готовы помочь тебе. Безвозмездно.
Найти… — он сделал паузу, — кого тебе нужно, напомни?
Я не называла ни имени, ни причин. Поэтому уловила скрытую усмешку — он проверял меня.
— Ну-у… не знаю, удастся ли вам, — протянула я так же играючи, будто раздумывая. — Всё, что я знаю, — это его имя.
Каэль.
Имя упало между нами, как брошенный нож.
Ирай побледнел так резко, будто из него разом вытянули кровь. Илай перестал улыбаться — вытянулся, словно по команде, плечи напряглись. Я почти физически почувствовала, как в комнате изменилась температура.
Если бы их оружие не было отложено у стены, рядом с сеном, — я была уверена, они бы уже держали его в руках.
— А зачем он тебе? — Илай усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Ты что, одна из его… проблем?
Он сказал это небрежно, почти шутливо.
Но напряжение никуда не делось. Оно висело в воздухе — плотное, настороженное.
— Проблем? — я скривилась, не сразу понимая, о чём он. — В каком это смысле — проблем?
— Ну знаешь… — Илай сделал вид, будто подбирает слова, но глаза у него при этом блестели слишком уж честно. — Когда мужчина и женщина занимаются… эм… очень активной дипломатией. Иногда страстной. Иногда не очень.
— И потом, — подхватил Ирай и демонстративно похлопал себя по животу, — дипломатия даёт… плоды.
Он изобразил такой выразительный жест, будто из его живота вот-вот должен был выпрыгнуть младенец.
Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственные мысли.
— Фууу, нет, — меня аж передёрнуло. — Это последнее, что могло бы прийти мне в голову.
— Да ладно тебе, — лениво протянул Ирай. — Это вообще-то приятно.
Особенно если под тобой…
— …или над тобой, — тут же вклинился Илай, не дав брату договорить, — действительно красивый человек.
— Или два, — добавил Ирай и демонстративно поиграл бровями.
— Или женщина, — совершенно невозмутимо поддержал Илай.
Я уставилась на них так, будто они только что предложили мне вступить в культ или съесть живую лягушку.
— Вы… — я запнулась, — вы вообще в себе?!
Их ответом был взрыв смеха — громкий, заразительный, до слёз. Такой, от которого напряжение окончательно рассыпалось, будто его и не было.
Боже,они невозможны.
Но, к моему собственному ужасу,я вдруг поймала себя на мысли,что улыбаюсь вместе с ними.
— Н-неет… нет. Мы… не занимались с ним никакой… э-э… дипломатией, — я поморщилась. — Он может помочь мне решить семейные дела.