Я запнулась, перевела дыхание и подняла взгляд.
— Меня, Каэль.
Я сказала это как на духу. С отчаянием и болью. Посмотрела ему прямо в глаза — и силы кончились. Ноги подкосились, и я медленно сползла по стволу дерева, оседая на землю.
Всё произошедшее обрушилось разом.Боль.Отчаяние.Одиночество.
Я больше не могла держаться.
Слёзы хлынули потоком — тихо, беззвучно. Я не всхлипывала, не рыдала — просто глотала их, как будто плакать вслух уже не имела права.
— Почему ты пришла ко мне? — спросил Каэль почти шёпотом.
Этот вопрос прозвучал не как обвинение.
— Мисс Келли… — меня будто озарило. Я судорожно полезла в карман.
Пальцы нащупали мешочек. Тот самый.
Я вытащила его, развязала. Внутри звякнули несколько монет и выпал небольшой свёрток пергамента, перетянутый грубой джутовой нитью.
Руки дрожали.
— Она сказала… — голос сорвался. — Она сказала, что ты поможешь мне узнать правду.
Я подняла на него взгляд, полный боли и надежды вперемешку.
— Я больше не знаю, кому верить-я протянула ему сверток пергамента.
И в этот момент на поляне стало так тихо,что я услышала, как он медленно вдохнул.
Когда он забирал пергамент, наши пальцы едва коснулись друг друга — всего на мгновение.
Но этого оказалось достаточно.
Меня будто ударило током. Я едва заметно дёрнулась, сама не понимая почему. Каэль поднял на меня взгляд — внимательный, цепкий — но ничего не сказал.
Он изменился.
Пока он читал письмо мисс Келли, я позволила себе украдкой рассмотреть его получше. Просто… чтобы убедиться. Просто из любопытства.
Он стал выше. Шире в плечах. Движения — спокойные, уверенные, хищные. Лицо утратило юношескую резкость, черты стали жёстче, мужественнее. А голос…
Голос стал ниже, грубее, с той самой хрипотцой, о которой я раньше читала только в романах и считала красивым преувеличением.
Последний раз мы виделись десять лет назад.
Конечно, он изменился.
Я едва не фыркнула про себя.
Боже мой, Анабель, ты что — правда ожидала увидеть того же пятнадцатилетнего мальчишку?
Нет.Передо мной стоял мужчина.Опасный.Сильный.
И, к моему глубокому внутреннему возмущению… чертовски привлекательный.
Вот почему парни так странно на меня смотрели.
Вот почему спрашивали, не та ли я «проблема».
Я вдруг слишком ясно представила, сколько девушек, наверное, мечтали оказаться рядом с ним. Или ближе, чем просто рядом.
От этой мысли мне стало неловко. И жарко где-то внизу живота. И почему-то злее — на себя в первую очередь.
Я поспешно отвела взгляд.
Соберись.
Сейчас не время думать о том, насколько он…
Я не успела закончить мысль.Каэль медленно свернул пергамент. И поднял глаза.
Каэль медленно свернул пергамент. Аккуратно.
Затем поднял на меня взгляд.
— Ты всё ещё плачешь молча.
Слова были сказаны спокойно. Без упрёка. Но они ударили сильнее пощёчины.
Я резко вдохнула.
— Что?
— Раньше тоже так делала, — продолжил он. — Когда тебе было больно, ты никогда не плакала вслух. Сжимала зубы. Смотрела прямо. Делала вид, что всё в порядке. Даже когда падала и разбивала коленки пытаясь поспевать за братом-он хмыкнув будто вспомнил мое самое нелепое падение.
Мир вокруг будто качнулся.
Он помнит.
— Я думала, ты давно забыл, — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановиться.
Его взгляд стал жёстче.
— Я много чего забыл, Анабель. Но больше всего внутри то, что я не забыл.
Глава 7 «POV Каэль»
Приговор зачитали ровным, лишённым эмоций голосом.Как зачитывают список расходов или количество стрел в арсенале.
Я слышал слова.Но понимание пришло не сразу.
Виновен.
Зал не ахнул. Не зашептался. Но внутри меня все будто рухнуло.
Отец стоял прямо. Даже со скованными руками он выглядел выше тех, кто его судил. Он не оправдывался. Не просил. Не смотрел по сторонам. Он смотрел в глаза Короля…его когда-то лучшего друга.
Когда стража шагнула вперёд, металл цепей звякнул слишком громко. Этот звук врежется мне в память навсегда.
Его повели к выходу.
Я не двинулся. Не закричал. Не сделал ни шага. Тело будто окаменело.
И тогда я посмотрел в сторону. Там где стояли мои друзья.
Валериан и Анабель…зачем она здесь?
Она слишком мала для этого. Валериан был в замешательстве он бегло осматривал зал, будто кого-то вытаскивал в толпе.