Лесник вздохнул.
— Лучше бы ты ушла на Большую землю, — сказал он. — Родила детей, жила нормальной жизнью...
— Ой, не начинай, — перебила я. — Мне это не надо. Я не для того здесь осталась.
Он посмотрел на меня и кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Делай, что считаешь нужным. Это твоё дело.
Мы помолчали. Потом Лесник спросил:
— И когда ты собираешься идти?
Я задумалась.
— Сегодня, — ответила я.
— Уже темнеет, — заметил Лесник. — Иди завтра.
Я кивнула. Он был прав. В Зоне ночью опасно даже для опытных сталкеров.
Я уже повернулась к двери, когда Лесник окликнул меня:
— Ханслет.
Я обернулась. Он достал из шкафа экзоскелет — лёгкий, удобный, с усиленными пластинами на плечах и груди. Рядом лежало оружие — автомат, пистолет, нож.
— Возьми, — сказал он. — Пригодится.
Я подошла ближе, рассматривая вещи.
— Спасибо, — сказала я.
Лесник кивнул.
— Будь осторожна, — сказал он. — Зона не прощает ошибок.
Я взяла экзоскелет и оружие и вышла из лаборатории, чувствуя, как тяжелеет рюкзак. Впереди был центр Зоны. И, возможно, ответы на вопросы, которые я даже не умела задавать.
Я сидела на крыльце бара, глядя в небо. Звёзд не было — только мутное, свинцовое покрывало, которое Зона натянула над миром. Ветви деревьев шевелились, как будто шептали что-то друг другу, а ветер нёс запах ржавчины и чего-то ещё — чего-то, что нельзя было назвать, но что всегда витало здесь, в этом проклятом и любимом месте.
Если Камень желаний существует...
Я закрыла глаза и представила: мама жива, Припять стоит нетронутой, я снова студентка, у меня есть будущее, о котором я когда-то мечтала. Всё можно вернуть. Всё можно исправить.
Но Зона не отдаёт ничего просто так. Она берёт. Она всегда берёт.
Что я готова отдать, чтобы вернуть прошлое?
Свои воспоминания? Свою силу? Себя саму?
Я открыла глаза и увидела Хамера. Он стоял в нескольких метрах от меня, прислонившись к стене бара, курил, наблюдая за мной.
— Подслушивал? — спросила я.
Он улыбнулся — не широко, а как-то по-своему, чуть криво, как будто смех для него был редкостью.
— Немного, — ответил он.
— Ты собираешься идти в центр Зоны?
— Раз подслушивал, значит, знаешь ответ, — сказала я.
— Знаю, — кивнул он. — И всё равно пойду с тобой.
— Зачем? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Мне тоже интересно, что там творится, — ответил он, бросив окурок и придавив его сапогом. — Может, найду там своё дело.
Я посмотрела на него. Хамер был не из тех, кто ищет лёгких путей. И не из тех, кто боится риска.
— Как хочешь, — сказала я.
Он кивнул, как будто это было всё, что ему нужно было услышать.
Я встала, стряхивая пыль с одежды.
— Доброй ночи, — сказал Хамер.
— Доброй ночи, — ответила я и пошла в комнату.
Легла на кровать, не раздеваясь. Сон не шёл. В голове крутились мысли о Камне, о маме, о том, что будет, если я действительно найду его.
Но что, если он не существует?
Зона любила обманывать. Она давала надежду, чтобы потом отнять её. Она обещала ответы, но никогда не давала их до конца.
Я закрыла глаза.
Завтра, подумала я. Завтра всё решится.
Или ничего не решится. Как всегда.
Я проснулась до рассвета. Лежала ещё несколько минут, слушая, как Зона дышит за окном — тихо, но настойчиво, как будто напоминая: ты моя. Потом встала, надела экзоскелет, проверила оружие, уложила в рюкзак всё необходимое — аптечку, еду, флягу с водой, артефакты, которые могли пригодиться. Каждый предмет весил больше, чем должен был, но я знала: в Зоне лишнего не бывает.
Перед уходом я зашла в лабораторию. Лесник стоял у стола, разговаривая с каким-то сталкером — высоким, худощавым, с лицом, изборождённым шрамами. Они обернулись, когда я вошла.
— Я ухожу, — сказала я просто.
Лесник кивнул, его глаза были серьёзными, но не печальными. Он знал, что я вернусь. Или не вернусь. В Зоне это было нормально.
— Удачи, — сказал он. — И возвращайся скорее.
Я улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой.
— Постараюсь, — ответила я.
Сталкер, стоявший рядом, кивнул мне, но ничего не сказал. Я развернулась и вышла, чувствуя, как за моей спиной снова закрывается дверь. Как будто Зона отрезала мне путь назад.
На улице меня уже ждал Хамер. Он оперся о стену бара, курил, глядя вдаль, как будто пытался разглядеть там что-то важное. Увидев меня, он выпрямился и улыбнулся — широкая, уверенная улыбка, которая не совсем подходила этому месту.
— Ты уже готов? — спросила я, поправляя ремень рюкзака.
— Конечно, — ответил он. — Уже давно ждал тебя.
Я закатила глаза, но не стала спорить. Хамер был из тех, кто всегда готов — и к худшему, и к лучшему. Хотя в Зоне "лучшее" обычно оказывалось миражом.