— Пошли, — сказала я и двинулась вперёд.
Он пошёл следом, не отставая. Мы шли молча первые несколько минут, пока Хамер не начал расспрашивать:
— Сколько ты уже в Зоне? — спросил он, глядя на меня сбоку.
— Пять лет, — ответила я холодно.
— И почему осталась?
— А тебе какое дело? — бросила я через плечо.
— Просто интересно, — сказал он, не обидевшись на мой тон. — Кем ты была раньше?
— Студенткой, — ответила я, не останавливаясь. — Биологом.
— А теперь стала сталкером, — констатировал Хамер.
— Да.
Он помолчал, как будто обдумывая, стоит ли спрашивать дальше.
— Ты чего такая отстранённая? — наконец сказал он. — Спросила бы у меня для приличия. Мы же теперь с тобой союзники.
Он приблизился ко мне, но я сделала шаг в сторону, сохраняя дистанцию.
— Ну и сколько ты в Зоне? — вздохнула я. — И почему?
Хамер усмехнулся, как будто ждал этого вопроса.
— Три года, — ответил он. — А почему... — он замялся, глядя вперёд, на дорогу, которая вела вглубь Зоны. — Потому что здесь я хотя бы знаю, кто я. А там... — он махнул рукой в сторону Большой земли, — там я никто.
Я кивнула. Я понимала его. Зона не отпускала тех, кто однажды попал в её сети. Она давала иллюзию смысла, иллюзию дома. И иногда этого было достаточно.
— Ладно, — сказала я, глядя в ПДА.
На экране горела карта — Припять, ЧАЭС, рыжий лес. Я знала, где всё это находится, но привычка проверять путь была сильнее. Хамер молча шёл рядом, не нарушая тишины. Впереди нас ждал центр Зоны. И, возможно, ответы.
А возможно — только новые вопросы. Но в Зоне это было нормально. Здесь вопросы были важнее ответов. Потому что ответы обычно вели к смерти.
Мы шли по тропе, обходя заросли рыжего леса. Хамер шёл рядом, время от времени поглядывая на карту в своём ПДА. Я указала пальцем на экран:
— Пойдём через Прибой. Так быстрее.
Он поднял голову, прищурившись.
— Ты там была?
— Была пару раз, — ответила я, пожимая плечами. — Ничего интересного. Мутанты, аномалии. Как и везде.
Хамер кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то — любопытство или опасение, не поняла. Мы двинулись дальше, обходя обгорелые останки машин, ржавые заборы, полуразрушенные дома. Вдали показались Военные склады — серые, обшарпанные, с выбитыми окнами и следами недавних боёв. Рядом, за низким забором, виднелась база свободовцев. Оттуда доносились крики, выстрелы, какой-то хаос.
— Что-то они сегодня расшумелись, — заметил Хамер, останавливаясь.
Я прислушалась. Крики были не просто громкими — они были неправильными. Как будто люди сходили с ума.
— Пойдём посмотрим? — спросила я.
Хамер кивнул, и мы двинулись к базе, пригибаясь за развалинами. Когда мы подобрались ближе, картина предстала во всей своей ужасающей красе.
Двое контролеров стояли посреди базы. Они были огромными — почти три метра в высоту, с длинными, искривлёнными конечностями, покрытыми серой, облезающей кожей. Их головы — если это можно было назвать головами — были вытянутыми, безволосыми, с огромными чёрными глазами, которые смотрели на мир без всякого понимания. Они просто были, как часть Зоны, как её воплощённое проклятие.
Некоторые свободовцы сидели на коленях, держась за головы, как будто пытались удержать внутри себя последние клочки разума. Другие стреляли в контролеров, но пули не причиняли им вреда — они просто рикошетили от их тел, как от брони. Кто-то кричал, кто-то молился, кто-то просто стоял, застыв в ужасе.
— Чёрт, — прошептал Хамер.
Я не ответила. Вместо этого достала автомат и прицелилась. Хамер сделал то же самое. Мы начали стрелять — короткие очереди, целясь в глаза контролеров. Они повернулись к нам, их огромные тела дрогнули, как будто только сейчас заметили наше присутствие.
— О нет, — подумала я.
Один из контролеров замахнулся рукой, и я почувствовала, как что-то давит на мой разум, как будто кто-то пытается разорвать мои мысли на части. Хамер резко схватил меня за руку и потянул за укрытие. Мы упали за обгорелую машину, и давление сразу ослабло.
— Держись, — сказал Хамер, перезаряжая оружие.
Мы снова открыли огонь. Пули наконец нашли цель — контролеры зашатались, их тела начали дрожать, как будто что-то внутри них ломалось. Наконец, они рухнули на землю, подняв облако пыли.
Мы вылезли из-за укрытия. Свободовцы медленно поднимались с колен, некоторые всё ещё держались за головы, другие смотрели на нас с благодарностью.
— Спасибо, — сказал один из них, подходя ближе. Его лицо было бледным, глаза — красными от напряжения. — Что-то зачастили мутанты в последнее время. Каждый день кто-нибудь сходит с ума.