— Рикарда, — голос профессора вырвал меня из размышлений. — Что ты думаешь о влиянии радиации на генетический материал?
Я подняла голову, немного смущённая.
— Я думаю, что радиация не просто разрушает, — сказала я. — Она изменяет. И иногда эти изменения могут быть... непредсказуемыми.
Профессор кивнул, как будто мои слова его заинтересовали.
— Интересная точка зрения, — сказал он. — Возможно, ты права.
Я улыбнулась. Может быть, я действительно смогу добиться чего-то здесь.
Вечером я вернулась домой. Квартира была маленькой, но уютной. Мама уже пришла с работы и готовила ужин на кухне.
— Ты опять задержалась в лаборатории? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да, — ответила я, снимая куртку. — Мы обсуждали новый проект.
Мама наконец посмотрела на меня. Её глаза были усталыми, но добрыми.
— Рикарда, ты слишком много времени проводишь там, — сказала она. — Тебе нужно отдыхать. Гулять. Видеться с друзьями.
— У меня нет времени на это, — возразила я. — Я хочу добиться чего-то в жизни.
— Ты и так добиваешься, — мама улыбнулась. — Но не забывай жить, дочка.
Я села за стол и взяла в руки вилку. Мама поставила передо мной тарелку с борщом.
— Кстати, — сказала она, — завтра у нас на станции будет экскурсия для студентов. Может, ты пойдёшь? Посмотришь, где я работаю.
Я задумалась. Мне всегда было интересно, что происходит на ЧАЭС.
— Хорошо, — согласилась я. — Пойду.
Мама улыбнулась, и на мгновение мне показалось, что всё в мире идёт так, как должно.
Но это было последнее спокойное мгновение перед бурей.
Вечером того дня, когда я согласилась пойти на экскурсию, небо над Припятью вдруг стало странным. Сначала я подумала, что это просто закат — слишком яркий, слишком красный, как будто солнце пролило на город кровь. Но потом поняла: это не закат.
Я стояла у окна в своей комнате, когда раздался первый взрыв. Не громкий, а глухой, как удар по груди. Стекло в раме дрогнуло. Я замерла, не понимая, что происходит. Потом — сирена. Резкая, пронзительная, как крик. Она разорвала тишину, и мир вокруг перестал быть прежним.
Я бросилась к двери, выскочила на лестничную площадку. Соседи уже выбегали из квартир, кто-то кричал, кто-то плакал. Женщина с нижнего этажа крепко держала за руку ребёнка, её лицо было искажено страхом.
— Что происходит?! — закричала я ей.
— Станция! — ответила она, не останавливаясь. — Взрыв на станции!
Мне стало холодно. Мама. Она сегодня была на ночной смене.
Я побежала домой. Двери подъезда были распахнуты, в квартирах горел свет. Я ворвалась в нашу квартиру, бросилась в комнату мамы — пусто. Кухня — пусто. Ванная — пусто. Только её халат висел на спинке стула, как будто она только что вышла и сейчас вернётся.
Но она не вернётся.
Я включила радио. Голос диктора дрожал, слова слипались от волнения: — "...авария на Чернобыльской атомной электростанции. Произошёл взрыв реактора. Эвакуация началась. По предварительным данным, погибло..." — здесь голос прервался, потом снова: — "...погибло двадцать семь человек. Список будет уточнён. Повторяем, эвакуация обязательна. Оставляйте свои дома, берите только документы и необходимые вещи..."
Я упала на колени. Двадцать семь. Среди них — мама. Я знала это. Чувствовала.
— Нет! — закричала я, ударив кулаком по полу. — Нет, нет, нет!
Слёзы душили меня, но я не могла плакать. Я просто сидела, сжавшись в комок, и смотрела в окно. Над станцией поднимался столб огня, красный, как ад. Он освещал небо, и от этого света становилось ещё страшнее. Город за окном превратился в тени — люди бежали, машины сигналили, кто-то тащил чемоданы, кто-то просто шёл, обнявшись, как будто это могло спасти.
Я не хотела уходить. Это был мой дом. Моя жизнь. Моя мама.
Кто-то постучал в дверь.
— Рикарда! — это была Анна, её голос звучал истерично. — Ты почему ещё здесь?! Нас эвакуируют! Все уезжают!
Я не ответила. Не могла.
Анна вошла, схватила меня за руку.
— Ты должна идти! Сейчас! Здесь опасно!
— Я не могу, — прошептала я. — Мама...
— Рикарда, — Анна сжала мои плечи. — Твоя мама на станции. Ты ничего не сможешь сделать. Но ты можешь спасти себя.
Я оттолкнула её.
— Я не уеду.
Анна ещё немного постояла, глядя на меня с отчаянием, потом развернулась и убежала. Я осталась одна.
Я не знаю, сколько прошло времени. Часы остановились. Город опустел. Только ветер гулял по улицам, поднимая пыль и бумаги, и где-то вдалеке трещали мегафоны, призывая уходить.