Мы вошли внутрь. Лестница скрипела под нашими шагами, как будто протестовала против нашего присутствия. Мы медленно поднялись на четвёртый этаж. Дверь нашей квартиры была полуоткрыта, как будто кто-то забыл её закрыть. Я толкнула её, и она скрипнула, открываясь в прошлое.
Квартира была почти такой же, как я помнила её. Мебель стояла на своих местах, хотя была покрыта пылью и паутиной. Обои облупились, на полу валялись обломки штукатурки. Но это всё равно был мой дом. Здесь я росла, здесь я мечтала, здесь я была счастлива.
Я подошла к окну и выглянула наружу. Город лежал перед нами, разрушенный и пустой, но всё равно красивый в своей печали. Хамер встал рядом.
— Это твой дом? — спросил он.
— Да, — ответила я, не отрывая взгляда от улицы.
— Странно здесь, — сказал Хамер. — Как будто время остановилось.
— Да, — согласилась я. — Как будто время остановилось.
Мы стояли молча, глядя на город, который когда-то был живым, а теперь стал частью Зоны. Я вспомнила, как сидела на этом самом подоконнике, мечтая о будущем, о приключениях, о жизни, полной смысла. Теперь я была здесь, в этом будущем, но оно было не таким, каким я его представляла.
— Давай передохнём здесь, — сказала я, отходя от окна.
Хамер кивнул.
— Хорошо.
Мы улеглись на пол, используя старые куртки в качестве подстилки. Я закрыла глаза, слушая, как ветер гуляет по улицам, как скрипит дом, как дышит Хамер рядом. Здесь, в моём старом доме, я наконец почувствовала что-то похожее на покой. Пусть ненадолго. Пусть это было всего лишь воспоминание о доме, а не сам дом. Но это было лучше, чем ничего.
Завтра мы снова двинемся вперёд. Завтра нас снова ждут опасности и неизвестность. Но сейчас, в этот момент, мы просто лежали и отдыхали. И этого было достаточно.
Я проснулась до рассвета. Хамер ещё спал, его дыхание было ровным и спокойным, как будто даже здесь, в разрушенном городе, он мог найти покой. Я осторожно встала, стряхнула с себя пыль и вышла из квартиры. Лестница скрипела под моими шагами, но я шла медленно, как будто боялась разбудить призраков прошлого.
На крыше ветер дул сильнее, чем внизу. Он гулял между трубами и антеннами, поднимая пыль и обрывки бумаг, как будто пытался стереть последние следы жизни. Я подошла к краю и посмотрела вниз. Город лежал перед мной, окутанный предрассветной дымкой — полуразрушенные дома, ржавые аттракционы, улицы, по которым когда-то ходили люди. Вдалеке виднелась ЧАЭС, её саркофаг поднимался над горизонтом, как могильный камень, напоминая о том, что когда-то здесь было сердце города, а теперь — только его тень.
Солнце начало подниматься, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Свет падал на город, и на мгновение он казался живым, как будто просыпался вместе со мной. Но это была иллюзия. Припять давно умерла. Она стала частью Зоны, частью того мира, где время остановилось, а память превратилась в призрак.
Я уже близко, подумала я. Скоро я узнаю, можно ли всё вернуть. Или хотя бы понять, зачем я здесь.
Но что, если ответов не будет? Что, если Камень желаний — это просто ещё одна ловушка Зоны, ещё одна иллюзия, которая заставит меня верить в то, чего нет?
Я закрыла глаза и представила маму. Её улыбку, её голос, её руки, которые гладили мои волосы, когда я была маленькой. Я хотела вернуть всё это. Но могла ли я? Или Зона уже слишком глубоко въелась в мою жизнь, чтобы её можно было стереть?
— Все-таки здесь очень красиво, — раздался голос Хамера.
Я обернулась. Он стоял позади меня, опершись о парапет, его волосы были взъерошены от ветра, а глаза — спокойными, как будто он нашёл здесь что-то своё.
— С другой стороны, да, — ответила я, не отводя взгляда от горизонта.
— Рикарда, ты часто сюда приходила? — спросил он.
— Давно не была, — ответила я. — Но помню, как здесь было раньше.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Ты назвал меня Рикардой?
— А нельзя? — спросил он, улыбаясь.
— Можно, — ответила я. — Просто... все называют меня Ханслет.
— Ханслет — это просто кличка, — сказал он, делая шаг ко мне. — А Рикарда — это ты.
Я почувствовала, как что-то внутри сжимается. Его взгляд был тёплым, почти нежным, как будто он видел во мне не сталкера, не выжившую, а просто девушку, которая когда-то мечтала о чём-то большем.
Он протянул руку и коснулся моей щеки, стряхивая пыль.
— Ты заслуживаешь, чтобы тебя называли по имени, — сказал он тихо.
Я отстранилась. Не потому, что он мне не нравился. А потому, что это было слишком много. Слишком настояще. Слишком человечно.
— Не надо, — сказала я, отворачиваясь.
Хамер сразу отдёрнул руку, как будто обжёгся.
— Извини, — сказал он. — Я не хотел...