— Я верну всё назад, — повторила я, глядя на его неподвижное тело. — Обещаю.
Глава 8. «Саркофаг»
Я шла по полю медленно, как будто каждая ступня весила тонну. РП-74 был тяжёлым в руках, но я крепко сжимала его, как будто он был последней нитью, связывающей меня с реальностью. Впереди уже виднелся саркофаг — огромная, серо-бетонная глыба, нависающая над землёй, как надгробие. Он казался живым, дышащим, как будто внутри него билось сердце Зоны. Я знала, что там, внутри, меня ждёт ответ. Или обман.
Внутри саркофага было темно, только тусклые лампы освещали коридоры, покрытые ржавчиной и странными символами. Воздух был тяжёлым, как будто насыщенным чем-то невидимым, что давило на грудь. Я шла тихо, прислушиваясь к каждому звуку. Время от времени я встречала Монолитовцев. Они стояли неподвижно, как статуи, или медленно ходили по коридорам, как призраки.
Первый Монолитовец появился из-за поворота. Он шёл ко мне, его чёрный костюм сливался с тенью, а маска скрывала лицо. Я не раздумывала. Подняла РП-74 и выстрелила. Пули разорвали его тело, и он упал, как подкошенный. Кровь брызнула на стены, но я не остановилась. Я продолжала идти, чувствуя, как адреналин заливает мои вены.
Второй Монолитовец стоял у двери, как будто охранял её. Он увидел меня и потянулся за оружием, но было уже поздно. Я нажала на спусковой крючок, и очередь прошила его грудь. Он упал на колени, затем лицом вниз, и его тело дёрнулось в последней судороге.
Третий Монолитовец вышел из бокового коридора. Он был быстрее, успел выхватить пистолет и выстрелить. Пуля прошла мимо, ударившись о стену. Я ответила огнём, и его тело отлетело назад, оставив на стене кровавый след.
Я не чувствовала страха. Я уже потеряла слишком много, чтобы бояться смерти. Каждый выстрел был точным, каждый шаг — уверенным. Я шла вперёд, оставляя за собой трупы, как следы на пути к истине.
В конце коридора я увидела вход — металлическую дверь, полуоткрытую, как приглашение. Я вошла и увидела лестницу, ведущую вверх. Поднявшись, я оказалась в реакторном зале четвёртого энергоблока. Здесь воздух был ещё тяжелее, как будто время здесь застыло, как будто каждый вдох мог стать последним.
И тогда я увидела его.
Камень желания.
Он стоял в центре зала, огромный, голубоватый, светившийся изнутри, как будто в нём горела звезда. Его поверхность была гладкой, почти живой, и от него исходило тепло, которое обволакивало меня, как объятья. У меня всё внутри задрожало. Я подошла ближе, не веря своим глазам. Это был не просто камень. Это было что-то большее. Что-то древнее. Что-то живое.
Я протянула руку и прикоснулась к нему. Его поверхность была тёплой, почти пульсирующей, как сердце. И вдруг я услышала голос. Голос раздался внутри меня, глубокий и спокойный, как эхо из другого мира.
— Чего ты хочешь?
Я отдёрнула руку, но не отступила. Вопрос висел в воздухе, как нож, готовый разрезать последнюю нить надежды.
— Я хочу вернуть всё назад, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Тех, кого я потеряла. Хамера. Маму. Всех.
— Ты уверена? — спросил голос, и в его интонации послышалось что-то, похожее на предупреждение. Желания имеют свою цену.
— Я готова заплатить, — ответила я, хотя не знала, какую цену придётся отдать.
— Тогда скажи точно, чего ты хочешь.
Я замолчала. Что я хочу? Вернуть Хамера? Но если я верну его, что будет с тем, кем я стала? С тем, что я пережила? С тем, что я узнала о себе и о мире? Вернуть прошлое — значит стереть всё, что было после. Значит снова стать той девочкой, которая не знает, что такое боль и потеря.
— Я хочу, чтобы те, кого я люблю, были живы, — сказала я наконец. — Чтобы они были счастливы.
— Ты просишь невозможного, — ответил голос. Но я дам тебе то, что ты просишь.
Камень вспыхнул ослепительным светом, и мир вокруг меня исказился.
Я очутилась в Припяти. Но не в той, которую знала — разрушенной, мёртвой. Это была Припять до катастрофы. Солнце светило, на улицах играли дети, женщины несли сумки из магазинов, мужчины смеялись, обсуждая последние новости. Я стояла посреди этой жизни, как призрак. Люди проходили сквозь меня, не замечая. Я увидела себя — маленькую Рикарду, которая бежала за мамой, смеясь. Увидела Хамера — молодого, живого, идущего по улице с друзьями.
Я попыталась окликнуть их, но они не слышали меня. Как будто я была всего лишь тенью, воспоминанием, которое никто не мог увидеть или услышать.
— Это не настоящее, — прошептала я, чувствуя, как что-то внутри сжимается от боли.
— Ты права, — снова раздался голос Камня в моей голове. Это только то, что могло бы быть. Но не будет.