— Не двигайся, — прошептал Лесник.
Я замерла. Мутант — я не знала тогда этого слова, но понимала, что это неправильно. Это не должно было существовать.
Зверь фыркнул, обнюхал воздух и медленно попятился назад. Потом развернулся и убежал, хромая, но быстро.
Я выдохнула. Руки тряслись.
— Что это было? — спросила я.
— То, чем становятся, когда Зона меняет тебя, — ответил Лесник. — Теперь ты знаешь, почему нельзя ходить одному.
Через три дня мы нашли её.
Поляна казалась обычной — трава, кусты, старые пни. Но Лесник вдруг остановился.
— Видишь? — он показал вперёд.
Я прищурилась. В воздухе над землёй что-то дрожало, как жара над асфальтом. Но это не было жарой.
— Что это?
— Аномалия. — Лесник бросил маленький камешек. Тот исчез в воздухе с тихим хлопком. — Называется "Трамплин". Бросишь что-нибудь — оно улетит неизвестно куда. Бросишься сам — тоже улетишь.
Я глядела на дрожащий воздух, и по спине пробежал холодок. — А если обойти?
— Можно. Но не всегда видно, где она начинается.
Он достал из кармана кусок проволоки, согнул её и аккуратно просунул вперёд. Проволока исчезла с тем же тихим хлопком.
— Теперь ты знаешь, почему здесь нельзя бежать, — сказал Лесник.
Мы нашли её на следующий день.
Это был просто кусок стекла — маленький, прозрачный, с лёгким голубым оттенком. Он лежал на пне, как будто кто-то специально положил его туда.
— Не трогай, — предупредил Лесник.
— Почему?
— Потому что это артефакт.
Я нахмурилась. — Что это значит?
— Значит, что он опасный. И ценный.
Лесник осторожно взял "Каплю" и завернул её в тряпку. — Такие вещи меняют людей, — сказал он. — Иногда в лучшую сторону. Иногда — в худшую.
— А как понять, какая сторона?
Он посмотрел на меня. — Когда будет слишком поздно.
— Ты должна научиться защищаться, — сказал Лесник утром, бросая мне тяжёлый нож.
Я поймала его и посмотрела на лезвие. — А если я не хочу?
— Тогда умрёшь.
Я сжала рукоять. — Хорошо. Чему учить?
— Стрелять. Драться. Бегать.
Первый урок был простым: как держать пистолет. Лесник показал мне, как целиться, как дышать, как не дрожать, когда нажимаешь на курок.
— Стреляй не в мутанта, — сказал он. — Стреляй в то место, где он будет через секунду.
Я выстрелила. Пуля ушла в дерево.
— Плохо, — констатировал Лесник. — Но это только начало.
Лесник вбил гвоздь в дерево на краю поляны. На нём болталась консервная банка — ржавая, помятая, но достаточно заметная, чтобы стать мишенью.
— Стой прямо, — сказал он, вручая мне пистолет. — Ноги на ширине плеч. Руки не дрожат.
Я сжала рукоять. Металл был холодным, тяжелым, незнакомым. Палец лег на спусковой крючок, но я не была уверена, что смогу нажать.
— Дыши, — напомнил Лесник. — Выдох — и стреляй.
Я попыталась сконцентрироваться. Вдох. Выдох. Палец дрогнул.
Выстрел прокатился по лесу, как гром. Пуля угодила в землю метрах в трёх от банки.
— Плохо, — констатировал Лесник. — Ещё раз.
Я снова подняла пистолет. Руки тряслись. Я представила, что банка — это мутант. Или кто-то, кто хочет мне навредить. Вдох. Выдох.
На этот раз пуля задела край банки. Она закружилась на гвозде, звеня.
— Лучше, — кивнул Лесник. — Но недостаточно.
— Сколько раз нужно стрелять, чтобы стало достаточно? — спросила я, опуская руку.
— Пока не перестанешь думать, — ответил он. — Пока не станет рефлексом.
Я кивнула и снова подняла пистолет.
— Если у тебя нет оружия, — сказал Лесник, бросая мне деревянную палку, — ты должна уметь драться.
Я поймала её и взвесила на ладони. — И чему ты меня научишь? Ударам по голове?
— Научишься сама, — ответил он и атаковал.
Я едва успела поднять палку, чтобы заблокировать его удар. Дерево стукнуло о дерево, и мои руки отдало болью.
— Сильнее, — сказал Лесник, отступая. — Быстрее.
Я снова подняла палку. Он ударил снова — на этот раз я попыталась контратаковать, но он легко уклонился и сбил меня с ног.
— Вставай, — сказал он, протягивая руку.
Я оттолкнула её и поднялась сама. — Почему ты не учишь меня приёмам? — спросила я, вытирая пот со лба.
— Потому что в бою нет приёмов, — ответил Лесник. — Есть только ты и тот, кто хочет тебя убить. Твоя задача — выжить.
Я кивнула и снова подняла палку.
На этот раз я не стала ждать. Я сама бросилась вперёд, ударив изо всех сил. Лесник блокировал, но я увидела, как его глаза на мгновение расширились от неожиданности.
— Теперь ты готова к тому, что придётся сделать, — сказал он с лёгкой улыбкой
Вечер опустился на лес, как плотная пелена. В печи догорали последние угли, отбрасывая на стены дрожащие тени, похожие на призраков. Лесник сидел на своей табуретке, медленно водя оселом по лезвию ножа. Казалось, каждый его жест несет в себе вес невысказанных слов.