Я не выдержала и спросила: — Лесник, откуда ты всё знаешь?
Он не сразу ответил. Достал из внутреннего кармана поношенной куртки маленькую металлическую коробочку. Открыл её. Внутри лежал артефакт — чёрный, с тонкими красными прожилками, как засохшая кровь под кожей. Пальцы Лесника сжали его, и на мгновение мне показалось, что камень пульсирует, как живой.
— Я не всегда был здесь, — сказал он, не поднимая глаз. Голос его был тихим, словно он боялся разбудить что-то, спящее в этих стенах. — Работал на ЧАЭС. Техником, не учёным.
Я придвинулась ближе к огню. Его слова висели в воздухе, как дым от угасающих углей.
— Ты был там... когда всё случилось? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.
Он покачал головой. — Нет. Я ушёл за несколько дней до этого.
Пальцы его сжали артефакт сильнее. Красные прожилки, казалось, зашевелились. — Мне снились сны, — продолжил он. — Каждую ночь за неделю до аварии. Припять горела. Люди кричали. Небо было как рана. Я просыпался в холодном поте, а утром шёл к начальству. Говорил, что нужно проверить оборудование. Они смеялись. Говорили, что у меня нервы сдали.
Его голос стал ещё тише, почти шёпот. — В последний день я не выдержал. Пошёл к начальнику смены. Сказал, что чувствую — будет беда. Он посмеялся. Сказал, что если боюсь, могу уйти. И я ушёл.
Лесник закрыл глаза, как будто пытался стереть картины, что стояли перед ним. — Я спрятался в лесу. А ночью... ночью всё случилось. Я видел дым из леса. Слышал сирены. А потом пришли первые мутанты.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как трещит остывающая печь.
— Ты выжил, — прошептала я.
— Да, — ответил он. — Но не все. Те, кто остался... Они не умерли сразу. Сначала кашель. Потом кожа начинала облезать, как будто сгорала изнутри. А потом... — Он не договорил. Не нужно было.
— Ты не знаешь, что произошло внутри реактора? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — Но я знаю, что видел во сне. И знаю, что это было не просто так.
— Почему ты остался здесь? — спросила я. — Почему не ушёл на Большую землю?
Лесник открыл глаза и посмотрел на меня. В них горела такая боль, что у меня перехватило дыхание. — Потому что здесь я хотя бы знаю правила. Там я был бы чужим. Здесь я хотя бы понимаю, чего ожидать. Пусть это жестоко. Пусть это убивает. Но это честно.
Он закрыл коробочку и спрятал её обратно в карман. Встал, подошёл к окну и посмотрел в темноту, где лес шептал свои вечные тайны.
— Спокойной ночи, Ханслет, — сказал он.
Я осталась сидеть у печки, глядя на тлеющие угли. Его слова висели в воздухе, тяжёлые, как свинец. Зона не просто убивала. Она меняла людей. Ломала. Переделывала. Лесник был одним из тех, кто остался на грани — не сталкер, не мутант, а что-то среднее. Человек, который увидел слишком много и теперь нёс этот груз каждый день.
Я легла на койку, но сон не шёл. Думала о Леснике, о его вине, о его снах, которые стали явью. О том, как легко сбежать, и как невозможно вернуться. Зона не отпускает тех, кто однажды попал в её сети. Она держит нас, как мух в паутине, и медленно переваривает. Но иногда — очень редко — она даёт шанс понять, кто мы на самом деле. И, возможно, это единственное, что имеет значение.
Прошло пять дней. Или шесть. Время в Зоне растягивалось, как резина, и я перестала его считать. Каждое утро я просыпалась с одной мыслью: Я не могу сидеть здесь вечно.
Лесник знал это ещё до того, как я сказала. Он просто кивнул, когда я объявила: — Я ухожу.
— Куда? — спросил он, не отрываясь от чистки винтовки.
— Не знаю. Но не остаюсь здесь.
— Зона не прощает ошибок.
— Я не собираюсь ошибаться.
Он посмотрел на меня долго, прищурившись, потом встал и пошёл собирать вещи. — Тогда пойдём вместе. Одной тебе не выжить.
Мы шли по лесу, когда услышали голоса. Не шепот Зоны, не скрип деревьев — живые, человеческие голоса. Лесник остановился, прислушиваясь. Я замерла рядом.
— Там кто-то есть, — прошептал он.
Мы подкрались ближе. У костра сидели трое: мужчина лет сорока с обветренным лицом, женщина с заплетёнными в косу седыми волосами и молодой парень, почти мальчик, который держал в руках самодельный лук.
Лесник вышел из-за деревьев первым, держа винтовку наизготовку, но не направляя её на людей.
— Не стреляйте, — сказал мужчина, поднимая руки. — Мы не вооружены.
— А что вы здесь делаете? — спросил Лесник.
Женщина посмотрела на нас с подозрением, но ответила: — Ждём. Как и все.
Парень, которого звали Миша, добавил: — Мы не могли уехать. Не хотелось.